Книга Божьим промыслом, страница 97 – Борис Конофальский

— Как доеду до Малена, сразу попрошу у Кёршнера его бухгалтеров и юристов, пусть приедут и проведут аудит этого твоего поместья. Пусть выяснят, у кого ты денег взяла и под какие проценты.

— Спасибо вам, братец, – отвечала графиня. – Как стали счета приходить, так я стала волноваться, а к герцогу, понятное дело, я с такими вопросами подходить не решилась.

— Так зачем же ты покупала? – генерал всё ещё раздражён. И опять ему на его вопросы сами приходили в голову ответы. – Это он тебя на это подбил?

— Говорил, что дочерям должно быть приданое, – отвечала Брунхильда.

А Волков только диву давался: не понимал он, как эта хитрая и упрямая баба, которая пережила мужа и годами выживала при дворе, так легко могла попасться в сети такого ничтожного, хотя и смазливого жулика. И новая мысль осенила его:

— Он, значит, переживает о приданом для твоих дочерей? – генерал делает паузу. – Так от кого ты дочерей прижила? От герцога или от этого ничтожества?

— От герцога, конечно, – восклицает графиня.

Но барон давно с нею знаком, он опять чувствует, что женщина ему врёт. Скорее всего, эта курица и сама этого толком не знает.

— Дура! – шипит Волков. Комкает чистейшую салфетку и швыряет ею в жареного поросёнка.

Ему уже совсем не хочется есть.

Зато графиня повеселела. Просила ещё вина. Стала болтать о последних событиях, что случились при дворе. Уже и не волновалась о деньгах. Думала, что переложила свои финансовые неприятности на Волкова, который, если и не оплатит её долги, то, во всяком случае, во всём разберётся. Гусыня, что с неё взять. Но барон знал, что как бы там ни было, разбираться с её несчастьями придётся ему. Что ни говори, а при дворе курфюрста у него было не так уж много друзей. И графиню нужно было беречь. Крепко беречь. Генерал, взяв себя в руки, вздохнул и стал успокаиваться.

— Был ли цу Коппенхаузен при дворе?

— Так вчера приехал, – отвечала Брунхильда, требуя у лакея кусок поросёнка. – Приехал к ночи, но Карл его сразу принял.

— И что он сказал? Вы слышали?

— Слышала, слышала, – вспоминает графиня. – Сказал, что теперь у безбожников нет возможности пойти на Фёренбург, все их лодки помёрзли во льдах и что даже если лёд скоро и потает, всё одно город им уже не взять.

Волков тоже так считал. Благоприятный момент ван дер Пильсом был упущен. Ведь цу Коппенхаузен времени, которое ему дал Волков своим сидением у реки, скорее всего, не терял. И теперь барон надеялся, что уж его-то заслуги не будут забыты, всё-таки это он задержал ван дер Пильса у Гернсхайма, отняв у того четыре драгоценных дня, за которые безбожник мог провести свои баржи с обозом вверх по течению, пока не встал лёд. Но госпожа фон Мален ему вдруг произносит:

— Только про ту войну вашу при дворе больше не говорят, – она даже беспечно машет ручкой. – То уже былое.

— И о чём же нынче говорят при дворе? – с заметным удивлением спрашивает генерал. Он не мог поверить, что отражение выпада опасного врага столь быстро позабылось при дворе Его Высочества.

— Все говорят о новой любовнице герцога, – сообщает ему графиня.

Волков уставился на неё, будто не понимал красавицу, генерал отказывался верить в подобный вздор. А Брунхильда, видя его неверие, продолжала, убеждая генерала:

— Да, все во дворце только об этом сейчас и шепчутся, о том, что София фон Аленберг теперь его фаворитка.