Книга Элеонора Августа, страница 39 – Борис Конофальский

— Так что, можно уже и заходить? – спросил Волков.

— Хочу вон ту створку наземь скинуть, иначе затруднит проход колонны, – отвечал Пруфф.

— Добивайте, пойду надену весь доспех, и уже начнем строиться. – Волкову не терпелось начать дело, аж кулаки сжимались.

Тут оба офицера развернулись на крик:

— Где генерал?

Из-за домов выехал всадник, а пехотинец из охраны батареи показывал ему на офицеров. Всадник увидал Волкова и чуть ли не галопом поскакал к нему.

— Говори, – жестко, ожидая беду, произнес генерал, когда всадник приблизился.

— Господин, парламентеры в лагерь приехали.

— Кто? – не понял слышавший это Пруфф.

— Какие парламентеры? – также не понимал генерал.

— Из города, с ветками пришли, с барабанщиком. Вас спрашивают, их пока майор Роха принимает.

— Продолжайте стрелять, Пруфф! – кинул Волков капитану, уже разворачивая коня, и поскакал со своим выездом в лагерь.

С барабанщиком пришел офицер с двумя сержантами. Один из сержантов держал знамя с городским гербом. Офицер кланялся.

— Господин бургомистр спрашивает, согласится ли господин Эшбахт принять его.

— Кавалер Эшбахт, – резко поправил парламентера Максимилиан. – Лучше вам обращаться к монсеньору: кавалер Фолькоф фон Эшбахт.

Парламентер поклонился еще раз.

— Соблаговолит ли кавалер Фолькоф фон Эшбахт принять бургомистра свободного города Висликофена господина Фабельмана?

— Что хочет бургомистр? – спросил Волков.

— Бургомистр желает поговорить об условиях откупа от осады, – отвечал ему офицер.

— Откупа? – Волков даже засмеялся. – Через час ждите штурма. Если отобьетесь, поговорим об откупе.

— Так вы не желаете получать выгоду? – удивился парламентер.

— Я возьму ваш город и получу все, – резко заговорил генерал уже без всяких усмешек. – Если надумает, так пусть бургомистр приедет говорить о капитуляции. Больше говорить мне с ним не о чем.

— Я передам бургомистру, – сказал офицер.

— Я жду час, – повторил кавалер. – Только час.

Фейлинг и Гюнтер помогли ему надеть весь доспех, кроме шлема, Максимилиан разворачивал и смотрел знамя, молодые господа тоже все были уже облачены, уже готовы, предвкушали бой. Стрелки, которых Волков намеревался взять с собой на штурм в первой колонне, вышли из лагеря и пошли к южным воротам.

Но тут над башней северных ворот появился трубач, и ворота раскрылись. И из них стали выходить люди, не менее дюжины, а среди них, под знаменем города, на муле, которого вели под уздцы два солдата, ехал человек.

— Не иначе как сам бургомистр, – удивлялся Роха.

— Неужели капитулировать надумали? – заинтересовался капитан Кленк. Он тоже был при доспехе, его люди должны были идти в пролом сразу за отрядом Волкова.

Генерал не хотел торопиться, он очень надеялся, что так и есть, что это делегация едет говорить о почетной капитуляции. Но не хотел делать преждевременные выводы. Он ждал, пока горожане подойдут. Только бросил капитану:

— Кленк, распорядитесь впустить их в лагерь.

Старый полнокровный человек, бургомистр Фабельман принял безропотно все его требования. Он стоял перед сидящим генералом, опираясь на палку, и тот не думал предложить сесть. Бургомистр потел в своей старомодной и большой шубе, его лицо, от полнокровия изрезанное сетью мелких сосудов, было почти что синим и мокрым от пота. Он ненавидел генерала и едва скрывал это, но после каждой фразы врага лишь устало кивал.