Книга Элеонора Августа, страница 95 – Борис Конофальский

— Капитан, думал, управлюсь сам, так передумал. Езжайте во Фринланд, в Лейдениц, привезите мне наипервейшего юриста… нет, лучше двух. От горцев приедут крючкотворы, и мне без таких же никак. А еще дайте весточку в Эшбахт через сержанта Жанзуана, пусть сюда ко мне явится отец Семион. Он человек, вино любящий, но редкой изворотливости ума, может тут мне пригодиться. Также купите самого дорогого вина, что только сыщете, две бочки. И всяких съестных диковин.

— Сейчас ехать? – удивлялся капитан.

— Сейчас, друг мой, сейчас, время не терпит. Вы в один конец плыть будете до следующей ночи.

— Это если сразу, немедля, найду лодку с гребцами, – заметил Мильке, уходя.

А Волков завалился на кровать. Но сразу не заснул, стал думать о будущих переговорах. Конечно, он не знал, кто на них приедет, конечно, он не знал, с чего они начнут. Но теперь у него из мути и тумана хотя бы стали прорисовываться контуры дела. Ландаман Райхерд – возможно, его дочь – мир. Да, как-то так, как-то так.

А лагерь окреп. Да, теперь он больше походил на земляную крепость: валы, рвы, рогатки, частокол, удобные насыпи для пушек, которые могли теперь вести огонь в любом направлении. Шуберт и Пруфф, посовещавшись, так еще спилили все деревья вокруг лагеря, вырубили все кусты. Откуда ни пойди к лагерю, все равно мишенью станешь. Теперь саперы укрепляли дорогу до реки.

Лагерь, на радость солдатам, освободили от всего лишнего. Целые вереницы телег выезжали к реке, там грузились на баржу и переправлялись на тот берег, в Эшбахт. А солдаты радовались, думая, что война кончилась. И еще больше стали радоваться, когда узнали, что генерал, как и в предыдущей кампании, отказывается от порции первого офицера в пользу солдат. И теперь все, что сложено на том берегу под пристальными взглядами честнейших старшин и корпоралов, все эти телеги, табуны лошадей, палатки, оружие, все барахло, что взято на меч в Милликоне, принадлежит им. Ну и офицерам, конечно. А что еще нужно солдату для счастья? Остаться в живых, уберечься от увечья и получить хорошую солдатскую порцию из захваченного. Такую порцию, чтобы баба не гнала его из дома за деньгами целых три года. Ну, разве это не счастье? И за это они готовы были еще немного поработать на укрепление ненужного уже лагеря. Генерал хочет сделать из него крепость – ну, сделаем, утолим его блажь, ведь до конца контракта, до сытной и вольготной жизни осталось всего пару недель. Ничего, потерпим, авось немного осталось. И солдаты делали все, что им говорили инженер и офицеры.

Нет-нет, это была не блажь, вовсе не блажь генерала, который хочет, чтобы солдаты не разлагались от безделья. Это крепкое место, удачно выбранное горцами, теперь превращалось в весомый аргумент в переговорах, к которым генерал так готовился и которых так ждал. С какой стороны ни взгляни теперь на лагерь, никакой отрады для штурмующих нет. Гарнизон в пять сотен человек при шести пушках и двух сотнях стрелков у всякого желающего взять лагерь быстро охоту отобьет. Без пушек так и вовсе тут делать нечего будет, даже если придет сюда пять тысяч. Без хороших пушкарей будет любой полководец на штурмах кровью обливаться да солдатским трупами рвы заваливать. Нет, совсем не блажь это генеральская. Если не будет от горцев мирного договора, так будет им от генерала Эшбахта крепкий лагерь и хороший гарнизон на их берегу. Плацдарм для нового похода в сердце земли Брегген.