Книга Графиня фон Мален, страница 145 – Борис Конофальский

— Ну, говорите, зачем хотите пойти в ремесло воинское? – спросил кавалер, глядя, как из шипящего еще жира Агнес вытаскивает и кладет ему на тарелку колбасы, а кухарка-горбунья приносит и ставит на стол свежесваренный кофе в маленьком медном котелочке.

— Решил, что только это ремесло мне подходит.

— Славы ищете или богатства? – с усмешкой интересовался кавалер.

— Это уже как Бог одарит, – отвечал молодой человек. – Но хотелось бы и того и другого.

— Бог не очень милостив к люду солдатскому, – продолжал генерал, – богатство достается немногим, а слава – так и вовсе единицам, всех их по пальцам можно пересчитать. А тяжести воинского ремесла беспримерные, ни один мужик так не трудится, как трудится солдат. Ни один господин так не отвечает за вверенных ему людей, как офицер. А всех их притом увечат и убивают, и ни за каким доспехом, ни за каким чином не спрячешься от ран или смерти. Три молодых человека пришли ко мне пару лет назад, так двое из них уже убиты.

— Все равно другого для себя не мыслю, в жизни мирной у меня путей нет, – твердо произнес молодой человек.

Волков молчал, думал, а тут вдруг взял на себя смелость не кто иной, как Курт Фейлинг.

— Возьмите его, господин генерал. Сдается, что этому горемыке и пойти больше некуда. Беден, сразу видно.

— И куда же я его возьму? – Волков скривился.

— Так пусть к капитану Рохе идет, ротмистру Вилли будет другом, а то он часто грустить стал после того, как ротмистр Хилли погиб.

— Грамотны? – спросил Волков.

— Грамотен, счет хорошо знаю, пишу бегло, молюсь и читаю на языке пращуров.

— Ладно. – Волков стал резать колбасу. – Дня через три-четыре тут будет мое войско, найдете капитана стрелков Роху. У него в ротах есть ротмистр Вилли, пойдете к нему юнкером. Жалованье будет сержантское. Если он вас согласится оставить, значит, останетесь. Все будет зависеть от него – и от вас. Лености, трусости и снисходительности к делу он не потерпит. Имейте в виду.

— Спасибо, господин, – обрадованно произнес Юрген Кропп фон Эльбен и поклонился.

— Теперь говорите «господин генерал», – поправил его Фейлинг.

— Да-да, – тут же согласился Кропп. – Спасибо, господин генерал.

В то утро Волков посмотрел два с лишним десятка молодых людей, а взял всего лишь семерых. То были крепкие и умелые люди, все из хороших семей, с которыми он хотел сблизиться. Агнес то хлеб ему отламывала, то кофе наливала, а сама тут же говорила тихо:

— Этот юноша – племянник Карла фон Хайнцхоффера, род у них захудалый, бедный, оттого все что ни есть мужчины в роду военные. Хоть и бедные они, но в городе влиятельные. Тут каждый третий городской офицер из их фамилии.

Или:

— А, Румениге – знаю таких. На обеде дважды у них была. – Она улыбалась и кивала молодому человеку и его отцу, что стояли перед генералом. – Его, кажется, дед два срока в бургомистрах был. А его дядя так при дворе его высокопреосвященства и сейчас пребывает обер-шталмейстером. Юноша сей, я слыхала, оскандалился романом со знатной замужней дамой из дома Мериногов-Вестов, вот семейство и хочет его убрать из города с глаз долой, пока оскорбленный дом его не зарезал.

Она поставила серебряный соусник со сливками перед кавалером на стол, а сама подошла к представителям семьи Румениге, чтобы перекинуться с ними парой вежливых слов. Они и разговаривали как старые знакомцы.