Книга Графиня фон Мален, страница 149 – Борис Конофальский

И монах, поняв, что генерал в желаниях своих тверд и отступать не думает, потупил взор и сказал смиренно:

— Что ж, просьба ваша вполне справедлива. Подумаю, как донести ее до нашего сеньора.

— Я был бы вам признателен, дорогой друг, – так же с лаской отвечал кавалер.

Тут брат Илларион обратил взор на Агнес.

— А вы, умница и красавица, отчего я еще не слыхал о вашей помолвке? Дядюшка не сыскал подходящую для вас партию?

Тут Волков немного растерялся, не знал, что ответить на такой вопрос, но Агнес всегда знала, что сказать.

— Я просила дядю с этим повременить, – отвечала девушка.

— Душа моя, чего же вам тянуть? – удивился монах. – Вы уже в тех летах, когда можно и по заповеди Божьей искать себе спутника в мирском пути. Вы бываете в лучших домах города, неужели никто из молодых людей вам не приглянулся?

— Еще не решила я, какой путь выбрать, – отвечала Агнес. – Может, составить кому-то партию, а может, идти в невесты Христовы.

— Ах, вот даже как? – удивился монах. – А есть ли у вас духовник?

«Уж не вы ли, святой отец, мылитесь в духовники моей „племянницы“?»

— Есть, святой отец, есть, – сказала Агнес, но имени священника называть не стала, хотя могла рассказать этому монаху, что своему духовному отцу она продает зелья для привлечения.

А брат Илларион про ее духовника больше ничего спрашивать не стал, не для того он пришел, он завел речь про другое:

— А вас, друг мой, наверное, тоже горожане приглашают на обеды?

«Зачем же спрашивать, святой отец, о том, о чем вы и так знаете? Уж спросили бы сразу о том, чего вы не знаете».

— Да, вот только вчера банкиры приглашали на ужин.

— Ренальди и Кальяри?

— Они, они.

— О, эти никогда не пригласят просто так, – заметил святой отец.

«Что они, что вы… Вы все никогда и ничего не делаете просто так».

— Да, ужин был деловой, они сделали мне предложение.

— Предложение, конечно, секретное?

— Да, секретное, но от вас, друг мой, у меня секретов нет, – простодушно произнес Волков. – Они хотят купить у меня серебро.

— То серебро, что вы хотите передать в дар церкви?

«В дар церкви? Да вы его уже в мыслях перечеканили в казну курфюрста Ланна».

— Нет, помимо двадцати пудов, что я хочу передать вам, у меня есть еще серебро.

— Еще серебро? – удивился монах. – Сколько же его у вас, друг мой?

— Сто пудов, – отвечал кавалер, – или около того. До верности не знаю, взвешивал дурно.

Лицо брата Иллариона вытянулось, как ни умел он владеть собой, как ни скрывал себя за маской спокойствия и благообразия, тут маска не удержалась на его лице.

— Сто пудов? Это… Это большие деньги… – И, уже не пытаясь быть спокойным, он спросил: – А сколько же вам предложили эти мошенники?

— Доторговались до тридцати гульденов за пуд.

Казначей его высокопреосвященства считал в уме, наверное, лучше, чем Волков, он сразу вычислил:

— За двести тысяч талеров Ланна они предложили вам всего три тысячи гульденов! Так они предлагают вам меньше половины стоимости вашего серебра!

— Да, кажется, так.

— Истинные мошенники. Надеюсь, вы не дали им письменного согласия? – волновался монах.

— Я обещал им подумать.

— Это мудро. Вот что скажу я вам, друг мой, я предложу вам за сто пудов вашего серебра сто десять тысяч талеров Ланна и Фринланда.

— Сто десять тысяч? – Волков прикинул: да, это предложение было заметно весомее того, что предлагали банкиры. На тридцать тысяч серебряных монет больше.