Книга Графиня фон Мален, страница 37 – Борис Конофальский

— Ты мне коня дашь? Моего убили там на берегу.

— Так и другого убьют.

— А что делать, я ж на деревяшке много не напрыгаю.

— Ладно, найду тебе мерина старого. – Волков протянул товарищу руку для рукопожатия.

— Мерин подойдет, авось не на смотр еду, – ответил Роха, пожимая его руку.

— Ты только вылечиться успей. Ты поставил себе палатку? Я пришлю к тебе монаха.

— Вилли уже распорядился и насчет палатки, и насчет брата Ипполита… Фолькоф, ты не волнуйся, вылечусь, – обещал Скарафаджо, все еще не выпуская его руку. – Твой монах – он волшебник, да и я еще не стар.

Волков молча кивнул, он верил ему, он надеялся, что Роха прав, кавалер давно его знал и видел, что этот человек всегда был упруг телом и крепок, как молодой кабан.

Агнес сидела на постели, на девушке была лишь рубаха нижняя, и та сползла, плечи открыты, а перина взбита, как будто на ней дрались. Волосы Агнес растрепаны, она свесила ноги на ковер и рассматривала его узоры. Подле нее в волнах взбитой перины уютно лежал синий стеклянный шар, она держала на нем руку.

Кавалер с одного взгляда почувствовал неладное.

— Что?

Девушка взглянула на него и ответила:

— Да вот… Поглядела на обидчика вашего.

— И что? Видела его? Он лыс, с железной рукой, но руку я не видел.

— Лыс? Может, и лыс, может, и с рукой… Я думала, один он… – Она явно не спешила рассказывать то, что узнала.

— Да говори ты уже. Что узнала про него? – поторопил Волков с заметным раздражением.

— Ни лысины его, ни руки я не видала, – отвечала она все так же не спеша, – а видала я его жену.

— И что там за жена? – Он не понимал, зачем она про какую-то жену говорить надумала.

А она тут поглядела так, что кавалер сразу почувствовал беспокойство.

— Баба она непростая, – продолжала Агнес серьезно, – заглянула в нее, как в колодец старый: темно, глубоко, холодно. Это не он, это она на вас морок наводила. Она знала всякий раз, когда и где вы появитесь. Она вашим людям глаза пеленой застила. У нее и стекло есть, а ему в него не заглянуть, думаю, что силой для того он не вышел. А вот она…

Теперь беспокойство Волкова окрепло, он устало сел рядом с девушкой.

— Что, сильна баба?

— Тварь увидала меня… Не дает смотреть за ними, я так и не высмотрела, где она прячется, – тихо и зло сказала Агнес. – Пыталась выглядеть ее… Глаза у меня стало разъедать…

— И что же делать? – спросил Волков.

— Ночи дождусь, может, спать она ляжет, тогда и найду ее. Или еще когда… Как получится.

— Ждать нельзя, послезавтра на тот берег пойдем, вернусь ли? – спросил он, ожидая положительного ответа, ведь она уже обещала, что с этой войны он придет с победой и богатством.

А девушка не ответила, покосилась на господина и заговорила:

— Мыться мне надобно, в уборную надобно, а у вас тут и ночной вазы нет. А еще есть хочу.

— Слышишь, топоры за шатром стучат? Это тебе уборную делают, там же у тебя и купальня будет. А горшка ночного у меня нет, он без надобности мне.

Волков встал и поглядел на девушку внимательно, а потом, сам себе удивляясь, погладил ее по голове, как отец гладит послушную дочь, когда желает ее успокоить. Он был доволен, несмотря на то что слова Агнес поначалу внушили ему тревогу, но теперь он стал успокаиваться. Ее присутствие как-то само собой становилось гарантией того, что больше ему засад не устроят, что больше никто ему глаз застить не сможет. А уж дальше он сам управится… Сам… Да, присутствие Агнес становилось для него важным, не зря он ее ждал, не зря гонял Максимилиана.