Книга Графиня фон Мален, страница 8 – Борис Конофальский

Волков повалился на что-то мягкое, положил секиру под правую руку.

— Максимилиан, сержант Хольц.

Те сразу подошли.

— Мне нужно поспать, пусть даже немного. Думаю, на рассвете мужики начнут дело, хочу быть бодрым к тому времени.

— Я разбужу вас, – заверил его Максимилиан.

— Я пригляжу за вами, – пообещал сержант стрелков.

«Хорошо, что пришел Пруфф, а то без Брюнхвальда совсем плохо». Больше он ни о чем не успел подумать.

Сначала Волков не мог понять, что происходит. Вокруг все серое. Максимилиан склонился над ним.

— Кавалер, кавалер, просыпайтесь, барабаны…

Он сел, откинул одеяло – его кто-то накрыл, пока он спал, кажется, это денщик Гюнтер. Рядом, в ногах, спит новый оруженосец Курт Фейлинг, а вокруг все заполнено тяжелыми клубами серого тумана, такого плотного, словно вата.

— Барабаны? – Он не слышит барабанов, только звуки топоров, пил, заступов.

— Приехал кавалерист из разъезда с восточной дороги, говорит, что у второго брода барабаны бьют.

Волков сразу проснулся, вылез из телеги, взял топор, шлем и некоторое время постоял, привыкая к боли в растревоженной ноге, затем пошел к восточному выходу из лагеря. Максимилиан и стрелки охраны поспешили за ним.

Всадник ждал сразу за частоколом.

— Ну? – спросил кавалер.

— Барабаны, господин, – говорит тот, – за рекой у дальнего брода. Бьют «походный шаг».

— Езжай туда. Как только начнут переправляться, сразу отходите в лагерь.

— Да, господин, – ответил всадник и уехал.

Надо послать кого-нибудь на рекогносцировку, но кого? Рене? Да нет, какой из него разведчик. Хайнквист? Новый человек, Брюнхвальд говорил, что он проявил себя в деле. Один бой – этого мало. Волков не знает этого человека совсем. Вилли? Нет, конечно, мальчишка совсем без опыта. Гренер? Да будь у кавалера еще хоть один кавалерийский офицер, так он сразу снял бы Гренера-младшего с должности. Волкову надо все выяснить наверняка, но посылать-то некого. Был бы Бертье… Да, но Бертье нет. Волков понимает, что ему придется идти в разведку самому. Как не стало Бертье, Брюнхвальда и Рохи, ему приходится делать все самому. Потеря опытных командиров – самое худшее, что могло случиться. Заменить их всех Волков просто физически не сможет, даже если и силы в нем будут. Он не выспался, он мрачен, но надевает подшлемник и сверху небрежно нахлобучивает шлем.

По росе, по мокрому песку он спускается к реке. Здесь вообще ничего не видно, туман такой густой, словно молоко, не только лишает видимости, он еще скрывает звуки… Волков подходит к самой воде, присаживается, начинает умываться и… замирает.

— Слышите? Максимилиан, сержант, слышите?

— Я нет, – отвечает Максимилиан.

— Похоже, лошадь ржала, – говорит сержант.

Да, через плотную пелену тумана с той стороны реки донеслись именно эти звуки.

— Максимилиан, бегом в лагерь, передайте Рене, Хайнквисту и Вилли работы бросить, строиться в лагере.

— Да-да, полковник, – говорит знаменосец и убегает наверх к дороге.

Волков продолжает умываться, но больше прислушивается, чем моется, наконец встает.

— Сержант.

— Да, господин.

— Останетесь со своими людьми здесь. Как начнут переправу или даже просто подойдут к воде, так дадите один залп, чтобы мы знали, что они пожаловали, а потом бегом в лагерь.

— Да, господин.

Волков, хромая в сыром песке, насколько мог быстро двинулся вслед за Максимилианом, ему нужно было еще осмотреть укрепления, что построили за ночь. Осмотреть, чтобы точно знать, к чему готовиться.