Книга Башмаки на флагах, страница 59 – Борис Конофальский

— А что у них сегодня будет?

— Бобы, кавалер, с черной подливкой из жареной муки на говяжьем бульоне.

— Бобы с черной подливкой, – повторил Волков. Для солдат это была неплохая еда, вкусная и сытная. – Давно не ел бобов с черной подливкой.

— Для офицеров велено варить каплунов и клецки с жареным луком, – добавил Брюнхвальд.

— Нет, сегодня хочу бобов, – сказал кавалер. Сегодня он хочет вспомнить вкус простой солдатской еды.

Брюнхвальд согласился:

— Как пожелаете, господин полковник. – И тут же, вглядываясь вдаль, добавил: – И, кажется, к нам гонец.

Волков повернул голову – так и есть: по проселку бежит мальчишка, кажется, он из Эшбахта. Скорее всего, это к нему.

Так и было. Запыхавшийся мальчишка, отдавая ему письмо, произнес:

— Только вы отъехали, господин, так прибыл верховой из Малена. Вот, привез…

Кавалер повертел красиво сложенный конверт из хорошей бумаги с красной сургучной печатью с неизвестным ему гербом, спросил у посыльного:

— На словах что сказал?

— Сказал, что письмо от епископа.

— От епископа?

— Да, господин, так и сказал, что для господина Эшбахта письмо от епископа.

«Когда ж он успел на маленскую кафедру встать?! Он что, за дверью, что ли, стоял, когда отец Теодор еще на смертном одре с жизнью прощался?»

Это была большая неприятность. Значит, не успел брат Семион к казначею епископа в Ланн.

Карл Брюнхвальд смотрел, как Волков вертит в руках красивую бумагу, ждал. И все офицеры, сержанты и солдаты ждали, стоя на весеннем солнышке, когда же полковник отдаст какой-нибудь приказ. А кавалер приказов никаких не отдавал. Наконец он сломал печать, развернул письмо и стал его читать. Прочитал быстро и, опираясь на меч, встал.

— Господин капитан-лейтенант, прошу вас продолжить учения.

— Вы уезжаете? А бобы на обед? – Брюнхвальд тоже поднялся.

— Бобы? Бобы в следующий раз, меня в Малене ждет новый епископ.

Как то было ни удивительно, но Волков почти правильно угадал внешность нового епископа. По письму, по буквам, по подписи. Одна подпись чего стоила: «Франс Конрад фон Гальдебург, Франциск, епископ Малена».

Отец Теодор перед именем своим ставил простое слово «брат», так и подписывался: «брат Теодор, епископ Малена». Тут же никакого «брата» не было. Франс Конрад фон Гальдебург ни с кем панибратствовать не собирался. Гальдебург. Волков не слыхал такой фамилии, но уже понимал, что имя сие громкое, раз его ставят впереди имени церковного.

И епископ оказался точно под стать своей подписи. Судя по чахлой бороденке, ему едва ли исполнилось тридцать лет. Принимал он Волкова прямо в храме; оказывается, дворец епископа, в котором жил отец Теодор, принадлежал лично отцу Теодору, а вовсе не епархии.

Все было иным в отце Франциске. Отец Теодор носил альбу, длинную рубаху изо льна, словно мужик, а у этого – расшитый по рукавам и вороту шелк. Руки у нового изнеженные, пальцы в дорогих перстнях, а у старого епископа было всего два перстня: один маленький серебряный, с ликом Божьей Матери, второй и вовсе медный.

Тон у отца Франциска повелительный. Дал кавалеру руку для поцелуя. Осчастливил? Или принял присягу?

Они медленно пошли меж рядов скамеек от входа в храм к кафедре.

— Слыхал, слыхал я о делах ваших… – Сразу и не поймешь, хвалит или порицает. – Дела ваши славны, а вы, видно, редкий храбрец.