Книга Плохая война, страница 139 – Борис Конофальский

* * *

На улицах праздник, а в доме купца Кёршнера суматоха. И суматоха шла с глубокой ночи. Многие слуги, да и не слуги тоже, спать сегодня не ложились.

— Куда же вы смотрели, вы что, не видели, что шарф не в тон фате! – выговаривала госпожа Ланге служанке.

— Ах, госпожа, то не тот шарф, сейчас тот подам, – отвечала служанка, тут же исправляясь.

Госпожа Ланге теперь была удовлетворена. Она покрыла плечи Урсулы Видль легким прозрачным шарфом и обняла ее.

— Вы прекрасны, молодая госпожа.

Урсула Видль тринадцати лет, в великолепном синем платье, расшитом отличным жемчугом, в белилах и румянах, как взрослая женщина, все-таки оставалась девочкой.

— Госпожа Ланге, отчего же мне так страшно? – едва не плача, спрашивала она.

— Не плачьте, не плачьте, иначе белила придется наносить по новой. – Бригитт присела подле нее. – И не бойтесь. Все женщины выходят замуж, так предначертано Господом. Слышите, весь город празднует, колокола, пир во всем городе – все это в вашу честь. Все женщины мечтают о такой свадьбе. У вас свадьба как у принцессы. Вы только поглядите, какое у вас платье! Я бы палец, вот… – госпожа Ланге показала мизинец на левой руке, – отдала бы за такое.

— Все так, но мне страшно!

Хорошо, что мамашу не допустили сюда. У той во все последние дни слезы так и текли из глаз.

— Вы же говорили, что жених вам мил, добр.

— Мил… – отвечала девочка. – Кажется, кажется.

— Так что же вам нужно? Жених мил, богат, добр. О таком женихе все девицы мечтают. А вы знаете, что вам дом ищут, у вас скоро будет свой дом, с каретой и слугами. Вы там будете хозяйкой.

— Знаю, знаю… Но все равно думаю: зачем же мне это?

— Молодая госпожа, мы с вами принадлежим фамилии Фолькоф, и все должны служить ее интересам, – говорила Бригитт, вставая и напоследок поправляя фату. – Я по-своему служу, вы по-своему. Ваш брак важен для фамилии.

— Мы все служим дяде?

— Так же как и дядя служит нам.

— Дядя служит нам? – удивленно спросила девочка.

— А разве без вашего дяди появилось бы у вас платье в сто талеров стоимостью? Была бы у вас карета к свадьбе, подыскивали бы вам дом со слугами для жилья? – Она взяла молчавшую девочку за руку. – Сходите по нужде? Обряд будет долог.

— Я только что…

— Что ж… Пойдемте, моя дорогая. Весь город и, главное, жених ждут вас.

* * *

Стражники распихивали зевак, сгоняли их с улиц в переулки, но зеваки лезли, несмотря на брань, тумаки и удары палками. Ничто не могло их остановить, потому что они знали: пред каретой невесты идут люди и раскидывают серебро. Шум, гам, злые и измотанные стражники, полупьяная толпа, мелкое серебро, летевшее в грязь, и дети, что лезли прямо под копыта, надеясь схватить пару монет.

А те, кто не лез под копыта коней за серебряными крейцерами, хотели видеть невесту. По балконам и окнам на пути следования невесты рассаживались те, кого на свадебный обряд и на свадебный пир не пригласили. По всему городу пошла молва, что платье у нее стоит пятьсот монет, а может, и вообще тысячу. В городе не было молодой женщины, что не хотела бы то платье увидеть, и не было человека, который не знал бы, что сын богатейшего в городе человека женится на племяннице известнейшего в графстве воина.

* * *

Обряд провел сам епископ, он с делом не тянул, к чему мучить новобрачных. Отчитал быстро и благословил юную пару, предварительно немного поговорив с невестой, успокоив ее и сообщив, что Дева Мария рада за девочку и будет ей покровительствовать. А потом побеседовал и с женихом, и на этом закончил обряд. А господин Кёршнер, уже изрядно с утра выпив, прослезился и пошел к Волкову обниматься. Волков, хоть и был абсолютно трезв, при всех прямо в соборе его обнимал и называл родственником. Также он был ласков и с госпожой Кларой Кёршнер. А вот Элеонора Августа фон Эшбахт держалась не так радушно: ее мутило всю службу, и обниматься с новыми родственниками она не собиралась, а лишь улыбалась насилу. После все стали садиться в кареты: хоть до ратуши недалеко, протискиваться сквозь толпы народа, что заполонили все улицы, ни у кого желания не было. Да и сесть в карету, что подъехала к воротам кафедрального собора, и то нелегко. На площади народу собралось огромное количество, тут же и пряники свадебные, и свадебные хлебцы раздавали. А еще путь для карет через толпу проложить надо. В общем, работы для стражи было много.