Книга Плохая война, страница 56 – Борис Конофальский

Кавалер взглянул на графа. И в первый раз на бледном лице этого человека он увидел… Нет, не страх, а опасение. И раздражение. Волков ждал, что граф что-то скажет, но тот молчал, и, выручая его, заговорил умный старый фон Эдель. И говорил он примирительно:

— Нет смысла читать те письма, ведь они могут быть поддельными, история знает много таких случаев.

— Да, – воскликнул обрадованно фон Хугген, – откуда нам знать, что письма не поддельны?

— Неужто вы думаете, что я и письма подделал? – От удивления Волков даже засмеялся.

— Ах, вы еще смеетесь! – воскликнул молодой дворянин. – Вы смеетесь, над благородным собранием смеетесь? Сначала вы игнорировали наше приглашение, заставили нас ехать к вам, а теперь еще и потешаетесь над нами?

«Сопляк и дальше будет искать повод для драки, – понял кавалер. – Он не угомонится, не для того его сюда привезли».

— Эти письма подлинные! – уже серьезно сказал он. – И господин Шауберг получил по заслугам.

— По заслугам? – возмутился один сеньор, которого звали фон Клейст. Он весь разговор стоял за креслом графа, а тут вдруг заговорил. – Даже изменников, коли они благородны, его высочество казнит не так свирепо. Если человек благороден, так ему отсекают голову, а после хоронят по церковному обычаю, но уж никак не вешают на заборах, как вора или конокрада.

Волков знал, что ему этого никогда не простят, уже тогда, когда приказывал повесить труп Шауберга на заборе. Но ничего не мог с собой поделать, больно ему хотелось уязвить жену в то время. Понимал, что это глупо, да не смог с собой совладать.

— Фон Шауберг был подлый человек, – только и мог ответить кавалер.

— Подлый? – воскликнул фон Клейст. – Он был честный и благородный человек. Он был не способен на подлость!

— Откуда вы знаете? – не согласился кавалер.

— Потому что я его дядя, и он вырос на моих глазах, а вы убили его, не дав даже выбрать время, место и оружие.

— Да! – с вызовом крикнул молодой дворянин, снова нашедший повод для распри. – По закону рыцарства вы должны были дать ему право выбора оружия! Вы дали? Нет! А место поединка дали ему выбрать? Нет! А может, он был болен в тот день?

— А ведь вы еще убили Кранкля! – вставил фон Эдель. – Он тоже был подл? Кажется, вы благородно убили его из арбалета? – В голосе сеньора слышалось презрение.

«О! Они про Кранкля вспомнили, видно, и вправду серьезно готовились к встрече».

— Между прочим, господин Кранкль стрелял первым, – напомнил Волков, – и убить меня из арбалета он не считал зазорным.

— А как в вашей земле погиб благородный кавалер Рёдль? Один из лучших рыцарей графства? – спросил молодой граф. – Он и его сеньор защищали цвета нашего дома на всех турнирах и были непревзойденными бойцами.

«Черт, они и это сюда приплели».

— Мне о том неизвестно. – Вот на это ему и вправду нечего было ответить. – Я буду искать виновных.

Молодой граф опять презрительно хмыкнул.

— Как же так вышло, что одному из них в ваших владениях отрубили голову?

«Отрубили? Они не знают, что голову ему оторвали. Слава богу». Может и зря он это сделал, но все-таки он произнес:

— Я найду виновных.

— Конечно, найдете, – зло сказал фон Клейст, он даже невежливо указывал на Волкова пальцем, продолжая говорить, – а скорее, назначите. Как это было с Шаубергом. Вы ведь просто убили его! Не дав ему права выбора места и оружия!