Книга Башенка из несбывшихся желаний, страница 52 – Ди Со Пон

Статус сообщения тут же сменился на «прочитано», однако ответа не последовало.

Несколько дней спустя Юмин заметила, что у Хёнчжу сменилась аватарка, и отправила ей сообщение: «Рядом – твой парень?» После чего их общение возобновилось, будто и не было тягостной пустоты молчания после того «прочитано»…

— Эту историю поменяем так, будто бы это я прилетела к Хёнчжу в Японию! – воскликнула Юмин, когда воспоминание подошло к концу.

Однако в этот раз время не обратилось вспять. Она по-прежнему стояла в грохочущем вагоне метро, впиваясь взглядом в молчаливое «прочитано».

— Мы проводим время вместе, и я, узнав о похищении Хёнчжу, рвусь поколотить этого ужасного типа. А еще мы с Хёнчжу начинаем фанатеть от одного и того же айдола. Затем вместе едем в Корею, и всюду, куда я ее привожу, ей все очень нравится. Хёнчжу хвалит меня за то, как здорово я продумала наш маршрут, благодарит за старания, а потом…

Голос Юмин звучал все тише и тише, пока совсем не смолк. Поезд все еще несся без остановок. Она смотрела за окно в темноту темного тоннеля, неподвижно наблюдая, как вспыхивают и уносятся прочь желтые огни.

— Что же делать?.. – прошептала Юмин. – Я не знаю, как изменить воспоминание…

Ни один из вариантов, который она прокручивала у себя в голове, не делал ее счастливее. Да и те воспоминания, которые Юмин уже поменяла, казалось, уже не устраивали ее. Но одно ей было ясно: в каждом неприятном воспоминании фигурировала Хёнчжу.

— Почему мы вообще подружились? Я вот сейчас задумалась и просто не понимаю.

Они с Ча Хёнчжу были полными противоположностями. Теперь Юмин казалось, что они стали подругами по нелепому стечению обстоятельств. Хёнчжу из новых воспоминаний была совершенно не похожа на настоящую. Разрыв между двумя этими образами был настолько чудовищным, что Юмин содрогнулась.

— Кажется, мне всегда хотелось видеть рядом совершенно другого человека.

«Она причинила мне столько боли. Да и я наверняка не раз отвечала ей тем же. Мы обе виноваты. И если уж начать спорить, кто прав, а кто виноват, кто подлее, а кто порядочнее, то каждый найдет что сказать».

— Только какое все это теперь имеет значение?

Казалось, их дружбе пришел конец. И Юмин вдруг поняла, что́ именно она должна изменить. Она подняла голову и, обращаясь к Чжонхёну, которого не видела и не слышала, уверенно произнесла:

— Директор, я хочу прекратить наше общение с Хёнчжу.

— Юмин, просыпайтесь, – услышала она и ощутила, как постепенно возвращается в реальность.

Чжонхён легонько тряс ее за плечо, помогая проснуться. Видимо, она сама не заметила, как провалилась в сон прямо на столе в баре.

— Выспались?

— Ы-а-а… – зевнув, потянулась Юмин. – Который час?

— Уже десять.

— Ой, мне уже пора домой.

— Вы доберетесь самостоятельно?

— Да, я уже совсем протрезвела. Если еще задержусь, Хёнчжу всю ночь будет отчитывать меня. Ох, даже домой идти расхотелось…

Но, несмотря на эти слова, Юмин засобиралась на выход. Чжонхён тоже поднялся. Со стороны казалось, что он и не притрагивался к алкоголю: выглядел так же прилично и опрятно, как всегда.

Уже в дверях Чжонхён, провожая Юмин, вдруг обратился к ней:

— Кстати, а что значит эта фраза, которую вы бормотали во сне?

— Бормотала?

— Да, вы спали, и вдруг я слышу: «Хочу прекратить общение с Хёнчжу».