Книга Иномирье просыпается, страница 61 – Ален Т. Пюиссегюр

Кошки видят и в полутьме, но не в полной темноте.

— Школярка Дареза, встаньте у края Зияющей Бездны и объявите, какой путь вы избрали.

Послышалась уверенная поступь.

— Магия и колдовство, – объявила рыжая лесная кошка с присущим ей высокомерием.

Пространство грота заполнилось ровным размеренным мурлыканьем. Как и во время первого обряда посвящения, старшие ученики поддерживали младших.

Через несколько секунд Зияющая Бездна осветилась слабым голубоватым сиянием, постепенно оно становилось всё ярче. Из глубины выпорхнули лазурины, хранительницы Аквамарина.

Ковен с изумлением смотрел на синих стрекоз. Неужели второй обряд посвящения проходил над пещерой кристалла?

Лазурины окружили Дарезу изящным ореолом, сели на рыжую шубку, так что она теперь казалась голубоватой. Лесная кошка равнодушно взглянула на стрекоз, напружинилась и легко перелетела через Зияющую Бездну.

Синекрылые лазурины спрятались.

Второй обряд посвящения шёл своим чередом.

Школяры, один за другим, из темноты шагали к краю, сообщали о своём решении, затем их окружали светящиеся лазурины, и они прыгали через Зияющую Бездну. Мягкое ритмичное мурлыканье сопровождало каждый прыжок.

Настала очередь Брайны. Она, как и собиралась, выбрала алхимию. Лексиос, когда очередь дошла до него, объявил, что выбирает механиматику. Сирения тоже. Уверенность не покидала ни одного из школяров.

— Школяр Ковен, подойдите к Зияющей Бездне и скажите, каков ваш выбор.

Ковен ступал медленно, надеясь, что колотящееся сердце успокоится. Он вспоминал свои мечты, думал о том, чего так долго хотел. И вдруг все его сомнения исчезли. Тяжесть, которая вот уже две неделидавила в груди, покинула его, растаяла, улетучилась.

В непроглядной тьме он отчётливо вспомнил, кем всегда хотел быть.

«Испытателем».

И вот он у Зияющей Бездны почувствовал край подушечками лап, гордо вскинул голову и произнёс:

— Магия и колдовство!

Тишина. Она затянулась и стала грозной, словно чудовище, затаившееся в засаде. Потом в глубинах вновь очнулся ветер, грот наполнился негромким пением, невнятным уму, но отозвавшемся в сердце.

Ковен напрягся.

Неужели лазурины, что окружали его друзей, к нему не прилетят?

Пауза казалась нескончаемой, но вот, наконец, и его окружили стрекозы. Одна из них села опять прямо на кончик носа. Ковен не сомневался, что это та же, что приободрила его во время первого обряда посвящения. Благодаря свечению стрекоз он оценил расстояние, отделявшее его от противоположного края, и прыгнул.

— Замок Каслкотц и магистры услышали ваши решения, – провозгласила Иллена, когда все ученики оказались на другой стороне. – Итак, во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

Все хором подхватили:

— Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

В каминах вспыхнул яркий огонь, ослепивший школяров.

Ковен заметил, что друзья смотрели на него с удивлением и… с одобрением.

«Они были уверены, что я выберу механиматику, – догадался он. – Но всё равно за меня рады».

Друзья кивали ему и громко мурлыкали.

— Вы в начале пути, – прибавила пантера.

И, по обыкновению, посмотрела каждому в глаза.

Ковен с с первого дня верил, что Иллена каждого видит насквозь. Интуицию подкрепляла мгновенная дрожь чешуек.

— Шамониос.

Иллена не стала ничего объяснять. Слово загадкой повисло в воздухе.