Книга Иномирье просыпается, страница 71 – Ален Т. Пюиссегюр

— И только попробуй это повторить, – скрипнул зубами Ковен.

Честное слово, Дареза слишком много себе позволяла!

Он чувствовал во всем теле дрожь. Перед глазами появилась пелена. Из горла рвался хрип. Хватит с него унижений!

— Повторить что? То, что тебе, жалкому туполапому ничтожеству, покрытому нелепой чешуей, не место в замке, где учатся лишь достойные? С удовольствием повторю. Ты посредственность. И не заслуживаешь дружбы бедных дурачков, которые тут с тобой…

Вместо конца фразы послышался удивлённый короткий мявк.

Ковен навалился на лесную кошку всей своей тяжестью. Они покатились, вцепившись друг в друга. Во все стороны полетели клочки шерсти, послышалось басовитое грозное урчанье.

Лесная кошка высвободилась и прежде, чем перешла в атаку, мгновенно нарисовала магический круг, который сковал лапы Брайны, Сирении и Лексиоса, готовых броситься в бой. Подушечки у них стали тяжелее камня.

— Ковен! – крикнула Брайна.

Всё произошло в один миг.

Дареза была куда более быстрой и ловкой. Каждое движение говорило о привычке к битвам не только с чудовищами. В её венах текла кровь северных охотниц, холодная ярость помогала побеждать себе подобных. Наследственный инстинкт борьбы делал лесных котов сильными и опасными.

Ковен тоже начал рисовать магический круг. Но соперница прижала его лапу и с победным хрустом перекусила протез. Та же судьба постигла второй, и к уху Ковена приблизилась насмешливая морда.

— Мои когти! – беззвучно завопил он.

— Какие заклинания?! Ты ничтожный, жалкий туполап! И при этом выбрал магию и колдовство? Не смеши меня! Меня от тебя тошнит!

Металлический звук оборвал фразу.

Бонифас, которого Дареза забыла обезвредить, надел ей на голову огромную кастрюлю.

— Марш отсюда, школота! – распорядился автоматон. – Или я отправлю тебя в духовку и высушу, как треску!

Дареза уползла. Она прихрамывала на одну лапу.

Брайна, Сирения и Лексиос почувствовали, что свободны, и окружили Ковена.

Кот растерянно сидел, не сводя глаз со сломанных протезов, остатки которых ещё держались на лапах. Он снова стал таким, каким явился в замок, и больше не мог бы нарисовать магический круг.

— Не волнуйся, – прошептала Сирения. – Уверена, Эркенбальда сможет их починить.

Ковен тоже так думал. Причина его горя крылась в другом. Он не был драчуном и сейчас затеял первую в своей жизни потасовку. Дареза всегда находила слова, которые били в самое уязвимое место, их яд отравлял и причинял нестерпимую боль.

Ковен был в ужасе от того, что лесная кошка смогла отнять у него всё, сделала его совершенно беспомощным.

К досаде на собственную слабость прибавлялось жгучее недовольство собой.

Друзья дружески потёрлись о Ковена головами, стараясь утешить его. Они здесь, они вместе.

— Пора к столу! – объявила Брайна, расставляя большие тарелки. – После всех переживаний еда – лучшее лекарство.

Брайна достала из каменной печи противень с золотистыми аппетитными рулетиками. Как чудесно запеклась корочка! В воздухе запахло рыбой и пряностями. Да, рулетики с сёмгой. Окружённые чем-то вроде белого облака.

— Семчужинки, так я их назвала, – ласково сказала Брайна.

— А облако – это что? – спросил Ковен, изо всех сил стараясь улыбаться.

— Картофельное пюре со взбитыми сливками и сметаной, посыпанное пудрой из грецких орехов. Скажешь, понравилось или нет.