Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 2, страница 24 – Миф Базаров

— Хороший. Но не свой. Выходит, плохой, но прежний был ещё хуже…

— А чего ж его мужики-то боятся? Рядом жить не хотят, в город уезжают на ночь.

— Мужики-то умирают. Бабы не умирают, но мы тоже боимся. Я же говорю, старая уже, год остался или два.

Она убрала вязание на колени.

— Барин у реки. Иди поговори, я знаю, вы, инквизиторы, умеете. Мне муж рассказывал, что вы сильнее любого мага стихий, да и в душу заглянуть можете.

Я внимательно посмотрел на неё, поднялся с бревна.

— Спасибо, бабушка.

Она не ответила, лишь опустила голову и продолжила вязать носок.

Я прошёлся по яблоневому саду. На ветках только-только появились маленькие зелёные плоды. Спустился по откосу вниз, к реке. Навстречу, продираясь сквозь траву по пояс, уже мчался парнишка с мопеда. Он попытался оббежать меня по широкой дуге.

— Предупредил? — бросил я ему.

Парень испуганно заозирался.

— Беги, беги. Остальным сообщи, что инквизитор будет с вашим помещиком разговаривать.

Пацан ещё быстрее припустил в сторону усадьбы. Я обернулся и заметил, как от границ сада за мной наблюдают экономка Юлия со здоровым мужиком, державшим в руках лопату.

Переживают, видимо, за своего барина.

Я вышел из сада на луг перед рекой. Чуть правее, у самой излучины, мирно паслось стадо коров. Окинул взглядом берег в поисках рыбака и тут же заметил красный контур, тускло светившийся в высоких камышах.

Значит, всё же попаданец. «Сосуществование».

Ну хоть бегать за ним не придётся.

Сейчас же гляну пепелище. Старуха говорила, оно у реки.

Пепелище нашёл сразу. Оно было в двадцати шагах от деревянного настила, на заросшем травой берегу между камышами и яблоневым садом. По весне здесь явно был большой костёр, сейчас же виднелась широкая вмятина в земле, заполненная слежавшейся золой. Трава уже начала подбираться с боков.

Я остановился рядом. Оглянулся на камыши: красный контур неподвижен. По всей видимости, иномирец никуда не спешил.

Присел на корточки у края кучи. Искать в таком объёме золы вещдоки было бессмысленно. Любое сито, любая лопата подняли бы пыль столбом, и на этом всё. Да и попробуй тут найди пуговицы, о которых говорила старуха.

Я уже собирался встать, когда на краю кучи, там, где пепел был тоньше, увидел тёмно-зелёный отблеск. Медь?

Вытащил пуговицу. Повезло. Она была восьмигранная, с тиснёным рельефом — ящер, поражённый копьём. Такая чеканка делалась на мундирах индивидуально под каждый охотничий полк. Убрал в карман.

Пошёл на пристань, где за камышами виднелся контур помещика.

Доски лежали светлые, ещё не успевшие потемнеть. Плотник стелил их недавно, не больше месяца назад. От берега настил резал камыш словно просека, метров пятнадцать, прежде чем выйти на воду. Потом пристань, ещё на восемь, и там раздваивался: слева привязаны две лодки, справа стояла деревянная скамья со спинкой.

На ней сидел мужчина с удочкой. Лет сорока пяти, крепкий в плечах, в светлой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Рядом только банка с червями и прикормка в небольшом ведёрке.

Пока я шёл по настилу, у него клюнуло, и мужчина умело подсёк, вытаскивая на берег подлещика грамм на триста. Оценивающе глянул на него, аккуратно снял с крючка и кинул обратно в водоём. Мельком поправив червяка, он забросил снова.

Почувствовал взгляды с берега, обернулся. Камыши закрывали меня примерно по грудь, поэтому я с лёгкостью заметил, что к экономке и мужику с лопатой добавились ещё люди: старуха, парень в красной кепке, его отец, пышная женщина в белом фартуке и двое разнорабочих.