Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 92 – Миф Базаров

Это он.

Из библиотеки.

Задержанный на Владимирском, тот, кого Соколов назвал демоном второй категории.

Я резко затормозил, едва не уронив мотоцикл.

Мужчина шёл по тротуару спокойно, словно прогуливался.

Это не мог быть он… или мог. Демона могли изгнать, а мужчину сразу отпустить.

Лысый обернулся.

Наши взгляды встретились. Секунда — и я увидел животный страх.

Такой, какой бывает у человека, который уже знает, что сейчас произойдёт. Который ждал этого и всё равно боится.

Он сорвался с места и нырнул в подворотню.

Я смотрел на пустой тротуар. Сердце забилось быстрее.

Этот человек узнал меня.

А этого не должно было произойти.

Спустя десять минут бешеной гонки я понял, что он водит меня кругами.

Это было не бегство, а запутывание следов. Лысый петлял словно заяц, чтобы я сбился со следа. Он нырял в арки, проскакивал парадные насквозь, нёсся по дворам так, что я перестал понимать, на какой мы улице.

Головинский? Разъезжая? Свечной переулок? К чёрту!

Я уже не запоминал названия, только цеплялся взглядом за мелькающую спину в сером пиджаке и звук шагов попаданца. Он словно марафонец всё бежал и бежал. И этому было объяснение: энергетическое зелье. Вот уже вторая пустая склянка брошена в меня.

Я не стрелял, хотел взять его живым. Да и, если честно, просто не ожидал такой прыти. Думал, минута, и он выдохнется. Куда там…

Магический клинок годился только для ближнего боя, а дистанцию этот гад держал грамотно. Оставалась магия. Но она вязла. Я понял это с первых же секунд погони: там, где должен был фонить живой человек, зияла абсолютная пустота.

У лысого был артефакт. И, судя по тому, как грубо он срезал мой поисковый щуп, невероятно мощный. Попытки пробить эту защиту силой напоминали удар голым кулаком в гранитную стену. Никакого толка. Только саднящая боль от отдачи.

Револьвер, нож и почти пустой источник — вот и весь арсенал, с которым я влетел в лабиринт петербургских дворов.

Запах здесь стоял густой, многоликий. Вонь кошачьей мочи и прелого мусора. А сверху, из распахнутых окон коммуналок, тянуло горелой яичницей и сбежавшим молоком. Настоящий питерский коктейль. А ещё мокрые булыжники на мостовой от утренней мойки дворников. Я несколько раз чуть не упал, вкладывал ману в икры, чтобы удержать равновесие. Источник был заполнен на треть или четверть.

— Стоять! — рявкнул я в спину лысому, когда почти нагнал его в очередной подворотне.

Он даже не обернулся.

Рванул следом, но в этот момент из-за угла возникла баба с авоськой. Грузная, в плюшевой жакетке, она застыла соляным столбом и набрала в грудь воздуха для крика. Ушёл в сторону в последний миг, зацепив сетку. Та лопнула, и картошка с глухим стуком посыпалась на дорогу.

— Грабят! — ударило в спину истошное, на одной ноте.

Летел дальше.

Мелькали стены: облупленная штукатурка, гранитные цоколи, ржавое литье решёток.

Нырял под развешанное на просушку бельё, отмахиваясь от мокрых простыней. Из подъезда выскочил пацан с удочкой и замер, вжавшись в стену.

— Инквизиция⁈

Промчался мимо. Сзади уже вопили, что инквизиция средь бела дня людей давит — нелепость, на которую у меня просто не было времени оборачиваться.

Он уходил.

Серый пиджак мелькнул в арке, ведущей в следующий двор, и я понял, что если сейчас потеряю его, всё, конец. Не будет второго шанса.