Книга Демон пустоты, страница 29 – Жанна Пояркова

— Заткнитесь! – прикрикнул хозяин и подлил саке. – Это недозволенные разговоры. Слава богам, все идет хорошо, но всегда найдется кто-нибудь, кому спокойно не сидится.

— Да-да, – подтвердил ронин и поскреб небритые щеки. – Исимура – один из тех, кого осквернил…

Саке разлилось по столу, хозяин навис над гостем сердитой массой и одарил неприятным взглядом. Никто не хотел говорить о человеке, который предал учителя, и его слугах. Одно упоминание заставляло самые беспечные лица покрываться сетью испуганных морщин, а раздвинутые в улыбке губы – сжиматься. Ты задал мне непростую задачу, старик.

В каждой таверне что-то знали, но соединить эти знания было трудно. Одна из женщин, отдающих тело в обмен на деньги, дернулась прочь, стоило упомянуть об Исимуре, и убежала. Но в мире полно людей, желающих рассказать чужие истории. Человек, предавший учителя, пришел в ее деревню, выбрал трех самых красивых жительниц и усадил Исимуру играть на биве, пока девушки танцевали. Та, что упадет без сил первой, должна была стать кормом для свиней. Та, что упадет второй, – стать добычей солдат Рююске. Та, что останется, могла жить. Вот только насладиться победой было не суждено – деревню сожгли, братьев повесили, а на спине танцовщицы выжгли клеймо рабыни.

Чем больше я узнавал, тем сильнее чувствовал, что старик поступил верно, поскупившись на слова. Легенды однобоки, а я мог идти за человеком, убившим учителя, след в след. Он был мудр, этот старик.

Я шел от селения к селению, от одного постоялого двора до другого, от одного стола с саке к следующему. Когда нужно было добыть денег, я нанимался на работу, но, говоря по правде, меня мало кто хотел брать. Даже в тяжелые времена, после разбоев черных отрядов, не оставивших камня на камне, жители предпочитали обойтись своими силами, чем связываться с чужаком.

Но я знал, что иду верным путем. Эти места подсказывали, что проклятый музыкант где-то рядом, а потерявшиеся ноты злой музыки все еще звучали в здешних горах, витали над бесплодными полями, не давали уродиться рису и отводили воду прочь. Он приближался.

Я звал его, и он приближался.

— Киоко, – расплатился именем кожевенник и тут же скрылся в доме.

Я нанизывал имена одно за другим, как швея нанизывает на иглу ткань, но больше верил в случай. Имя Киоко обещало многое. До той поры я слышал лишь о мужчинах, следовавших за предателем, – о цепных псах, рабах, слугах, но кожевенник был первым, кто упомянул женщину. Человек, за которым я шел, избегал становиться легендой, следуя на поводу дурного вкуса и опровергая то, что сделал еще вчера.

— Рююске был мальчиком для утех, – шептала слепая карга у рынка. – Тот человек дал ему в руки нож, а кое-кому стоит только показать куда идти – они и идут.

— Почему демоны следуют за дьяволом? – выругался монах. – У них нет выбора, это их природа.

— Говорили, что к нему пришли многие отступники, но он всех их сжег. Выбрал лишь Исикаву, потому что тот сумел отогнать языки пламени звуками бивы, – поведал прыщавый мальчишка, кативший бочку с соленой рыбой. – А потом… потом отрубил ему два пальца, чтобы Исикава не мог играть так, как прежде. – Он недоверчиво стрельнул глазами и исчез в переулке.

Ленточки на дереве трепетали, напоминая о близящемся конце лета. Менестрели чутки к слухам, которые множатся и растут в увитом узкими улицами городе. Их повезут торговцы на переполненных телегах, странники на своем горбу перенесут вести от одной таверны к другой. Взмах, еще один, еще. Мне некуда торопиться. Я вспомнил землистое, непроницаемое лицо старика, его уверенность, не боящуюся возраста, и продолжил движения катаной.