Книга Гроза пустошей, страница 120 – Жанна Пояркова

Фахаба долго ждать не пришлось – старикам вечно не спится. Как и говорила Орзу, старый поэт не изменял графику. Ободранную желтую тунику Фахаб сменил на роскошную дишдашу цвета зеленой листвы, обшитую по краям золотистой нитью, а его закрытым сандалиям с обильной вышивкой могли бы позавидовать умершие вельможи исчезнувших в веках восточных дворов. Судя по его поведению, кем-то таким Фахаб себя и ощущал. Он жил в ином времени – и абсолютно точно не в том, в котором пребывала чернь вроде нас.

Остатки седых волос вздорно торчали навстречу миру, а на носу поэта красовались импозантные очки в коричневой оправе.

— Эй! – махнула рукой Хайки.

Старик не одарил ее вниманием, приделывая листок на самодельный клей прямо в центре стены. Он никого не видел. Ничто не имело значения кроме стены и стихов.

Только после того, как листки оказались на нужном месте, мне удалось его разговорить, но Фахаб умел удивлять. Если отделить суть слов поэта от фырканья и скрытых оскорблений, то негодяй считал, что это не мы оказали ему услугу, вытащив из тюрьмы и не дав умереть, а он оказал ее нам, позволив таким никчемным людям совершить нечто полезное и вызволить великого творца.

Хайки вздохнула, предчувствуя неприятности. Ястреб Джек начал читать листок, который прикрепил старец.

— Фахаб, если бы не мы, от тебя бы осталась куча костей в камере, – не сдавался я. – Ты должен нам услугу, и заметь, я не слишком тебя обременяю.

— Я остался жив, и вы можете наслаждаться моей поэзией. Чего вам еще надо?

В гробу я видел его поэзию.

— Небольшая просьба тебя совершенно не затруднит. Мне нужно, чтобы ты пошел к Шкуродёру… в поместье мэра Хаира и поговорил с ним о поимке живых городов. Ходят слухи, что только поэты могут приворожить странствующие города из отражений, и я хочу, чтобы ты предложил ему свои поразительные умения, – заливал я. – Только лучшим удается заворожить скачущий город-бестию. Кому, как не тебе совершать этот подвиг? Я не говорю, что ты обязан участвовать в поимке на самом деле, но поговорить с ним стоит. Сходи к мэру – и делу конец. Считай, мы квиты.

— Мне это неинтересно.

Фахаб отвернулся и пошел прочь, шаркая расшитыми туфлями. Чертов старик! Хайки вопросительно посмотрела на меня, готовая применить силу. Заслуженный поэт Хаира медленно удалялся.

— Неинтересно что? – громко спросил Ястреб Джек и отвернулся от стены. – Неинтересно менять саму реальность с помощью поэзии? Не иносказательно, не за счет чувств, а на самом деле, будто рисуешь кистью. Творить мир по своему желанию тоже неинтересно? Размалывать видимое и перестраивать его силой ритма? Видно, ты староват для настоящих, опасных стихов, Фахаб.

Поэт замедлил шаг.

— Верно про тебя говорят, что ты хорош только в классической поэзии, – бросил Джек. – Я бы сказал иначе – ты в ней застрял.

— Что ты сказал?

Старый поэт развернулся с прытью, которой от него трудно было ожидать.

— Я говорю, что ты уже не звезда среди поэтов Хаира. Утром я ждал тебя и прочитал почти всю стену. Самый смелый и вдохновенный поэт здесь Рин. Из его слов рвется молодой дух, дерзость, свежесть ручья. Чтобы его побить, нужно нечто большее, чем связные рифмы и банальные образы, пусть и красиво обрисованные. Нужно рисковать, а твое время ушло, Фахаб.