Книга Владычица Авалона, страница 158 – Мэрион Зиммер Брэдли

Караузий все чаще и чаще грезил о песчаных пустошах и заросших тростником и ситником болотах своей родины на противоположном берегу Пролива и о плодородных полях, отвоеванных у моря. Люди, эти поля возделывающие, честны и надежны, тверды сердцем, хорошие воины, а для младших сыновей земли всегда не хватает. Надо думать, если их позвать сюда, кто-нибудь да явится.

А что до саксов… на их побережье вдоль Северного моря, к востоку от земли ютов, выжить так же трудно, как и в землях менапиев. Саксы ходят в набеги не только во имя славы, но еще и того ради, чтобы взять богатую добычу и накормить дома голодные рты. Если Караузий обратится к ним как земляк, возможно, он сумеет связать их договором; а если он оплатит безопасность своих земель данью, он будет отнюдь не первым императором, который тратит собранные налоги на то, чтобы откупиться от врагов.

Дайте ему только вернуться в Лондиний – и так он и поступит. Другого решения проблемы Караузий не видел.

В майские иды у юго-восточного побережья Британии появились три паруса. За прошедшие годы даже последний из подпасков научился распознавать паруса саксонского судна, сшитые из кожаных лоскутов. В деревнях ударили было тревогу – но тут же изумленно примолкли: ладьи прошли мимо.

Дозорные под Рутупией, памятуя о приказе, в угрюмом молчании наблюдали, как корабли вошли в устье реки Стаур и на веслах двинулись вверх по течению. На закате дня они добрались до Дуроверна, племенного города кантиев: его новоотстроенные стены отсвечивали розовым в закатных лучах.

С крыльца базилики Караузий наблюдал, как германские вожди прошествовали по главной улице вместе со всеми своими воинами; их сопровождали легионеры с факелами, идя след в след и с беспокойством сознавая, что им, чего доброго, придется защищать давних врагов от ненависти горожан. Если гости и ощущали нависшую в воздухе напряженность, то виду не подавали; оглядываясь по сторонам, они то и дело широко усмехались – не иначе радуясь опасности.

Но Караузий изложил свое приглашение в словах, саксам понятных, и если сам он родной язык подзабыл, молодые воины из племени менапиев, которых он набрал в Нижней Германии в свою личную охрану, пришли ему на помощь. А чтобы доводы его прозвучали еще убедительнее, он загодя велел пошить себе одежду на германский манер: длинные штаны, стянутые у лодыжки, из тонкой шерсти, выкрашенной в густой золотистый цвет, и синюю льняную тунику, богато отделанную тесьмой из греческой парчи; и украсил себя браслетами и золотым торквесом. На поясе, искрящемся круглыми золотыми накладками, висел видавший виды римский меч конника – спата, как напоминание гостям о том, что они имеют дело с воином. А поверх всего Караузий накинул имперскую пурпурную мантию и скрепил ее тяжелой золотой фибулой – как оно и подобает императору.

Весь наряд его недвусмысленно говорил: вот стоит знатный, могущественный вождь, а не какой-нибудь там пронырливый римлянин, который собственную честь за золото продаст; король-кольцедаритель, с которым вольному воителю не зазорно заключить почетный союз. Впрочем, глядя на приближающихся гостей, Караузий думал не о символике своего наряда, но о том, насколько он удобнее римской тоги.

В базилике накрыли пышный пир. Караузий воссел во главе длинного стола, германские вожди – по левую и правую его руку. Дальше на скамьях разместились их дружинники; рабы щедро подливали им галльского вина. Бритты привыкли всех пиратов считать саксами, но на самом-то деле среди морских разбойников встречались представители самых разных племен. Высокий, статный гость, сидевший справа от императора, звался Хлодовиком: он был из тех самых салических франков, что как раз сейчас причиняли столько беспокойства Максимиану. Рядом устроился коренастый здоровяк с седой бородой – один из последних герулов, еще живших на севере: он вместе со всей дружиной присоединился к вождю англов, Вульфхере. И тут же – угрюмый фриз по имени Радбод.