Книга Владычица Авалона, страница 181 – Мэрион Зиммер Брэдли

Болотные жители в ужасе забормотали что-то невнятное; Эдфрид умоляюще воззрился на жрицу.

— Это не позорная смерть. Ты ведь понимаешь?

Диэрна молча кивнула: в горле у нее застрял комок.

«Неужто ты не мог чуть-чуть подождать? – стенало ее сердце. – Неужто ты не мог продержаться подольше, чтобы успеть со мной попрощаться?»

— Я заберу его и похороню как героя… – начал было воин, но Диэрна покачала головой.

— Наша Богиня избрала Караузия Королем. В этой жизни или в иной, но он накрепко связан с этой землей. А через него, – добавила Диэрна, ибо на нее снизошло новое знание, – через него ваш народ тоже связал себя с Британией и однажды станет ее частью. Заверните павшего в мой плащ, уложите в ладью, и мы захороним его на Авалоне.

Весь этот день, самый долгий день в году, Владычица Авалона просидела в священной роще над источником, бодрствуя над телом своего императора. Когда менялся ветер, до нее долетали обрывки гимнов: это друиды пели на Торе. Обязанности Верховной жрицы взяла на себя Ильдег. Диэрна была приучена смирять чувства, если надо делать дело, но знала она и то, что порою никакая подготовка не помогает заглушить крик истерзанного сердца. На посвященной жрице лежала вся тяжесть ответственности: ей следовало вовремя понять, что такой час пробил, и отойти в сторону, чтобы не навредить никому своей магией.

«Если бы я сегодня вошла в каменный круг, я, верно, его бы уничтожила, – думала Диэрна, глядя в недвижное лицо Караузия. – Лоно мое все еще плодоносно, но я сейчас чувствую себя Старухой, Вестницей Смерти…

Тело Караузия уже омыли водой из священного источника и перевязали его страшные раны. А сейчас для него рыли могилу рядом с могилой Гавена, сына Эйлан, который, если верить преданиям, тоже был отчасти римлянином. Диэрне хотелось похоронить возлюбленного с почестями, подобающими королю Британии, да только холодное это ложе для человека, с которым она возлежала в радости.

«Если бы я только посмела, я бы кинулась в ту же могилу и совершила бы Великий Обряд, как бывало в древние времена, когда Королева следовала за своим мужем и господином в загробный мир…» Но она не была Караузию женой, и это горе терзало ее еще больше, чем боль утраты: она проклинала собственную гордыню, заглушившую в ней голос сердца. Ведь это она во всем виновата – это ее решения принудили Караузия и Телери вступить в брак без любви, что и подтолкнуло Аллекта к предательству – это все ее рук дело! Если бы она не вмешалась, Караузий и по сей день бороздил бы свои обожаемые моря, а Телери была бы счастлива здесь как жрица Авалона. Диэрна раскачивалась взад-вперед, обняв себя руками, и рыдала, оплакивая их всех.

Много позже, когда шум празднества стих и землю окутали долгие сумерки середины лета, невыносимое горе, терзающее Диэрну, поутихло; она выпрямилась, заморгала, огляделась по сторонам. Она чувствовала себя опустошенной, словно слезы смыли все прочие чувства. Владела ею одна-единственная мысль. Пусть ее удел – рыдать, но другие женщины уснут сегодня в объятиях своих мужей, рядом с мирно посапывающими детьми, потому что Караузий защитил Британию.

В воздухе завибрировала барабанная дробь, размеренная, как биение ее собственного сердца. Диэрна поднялась на ноги: процессия облаченных в белое друидов спускалась по извилистой тропинке с Тора. Она отступила в сторону, пропуская их к погребальным носилкам; друиды подняли их и понесли; она зашагала следом. Так они сошли к кромке озера, где ждала задрапированная черной тканью ладья, чтобы увезти повелителя моря в его последнее плавание.