Книга Владычица Авалона, страница 244 – Мэрион Зиммер Брэдли

Бритты поднялись с первым светом, и к тому времени, как встало солнце, войско было уже в пути; обозы, далеко отстав, двигались вдогонку. Вот теперь Вивиана на чем свет стоит проклинала медлительность своего одра; ее связь с Вортимером окрепла настолько, что, когда бритты столкнулись с врагом, жрица это почувствовала.

В обозе услышали шум сражения раньше, чем своими глазами увидели бой. Лошади прядали ушами, постоянно меняющийся ветер доносил громовые раскаты, похожие на рев далекого моря. Но ближайшим водоемом был пролив, отделяющий остров Танат от остальной части Кантия, такой мелкий, что волны на нем не поднимались. Грохотало не море, а битва.

Два войска сошлись на равнине у самого пролива. Позади них высилась крепость Рутупия; позади нее плескалось море. В это время года заливные луга пересохли, в воздухе подрагивала пылевая взвесь. В небе кружили ворóны, радостно каркая в предвкушении пиршества.

Телеги остановились. Погонщики завороженно наблюдали за битвой, возбужденно тыкая пальцем туда, где, как им казалось, происходило что-то важное, и тихонько переговариваясь промеж себя. Вивиана послала коня чуть вперед и вгляделась в даль. Похоже, первая атака проломила саксонскую стену щитов и строй распался: теперь сражение кипело во многих местах сразу. Время от времени всадники съезжались в небольшой отряд и атаковали более крупную группу врагов, или рассеянные по полю саксы пытались снова объединиться и восстановить боевой порядок. Во всеобщей неразберихе невозможно было даже предположить, какая из сторон одерживает верх.

Вивиана настолько сосредоточилась на битве, что даже не обратила внимания, когда сзади послышались крики, и только когда бородатый верзила ухватил ее коня за узду, она осознала, что несколько дезертиров-саксов нацелились сбежать из битвы верхом на обозных лошадях. Спас жрицу мерин, злобно щелкнув длинными желтыми зубами. Саксонский воин, решив, что лошадь опаснее всадника, отшатнулся назад. Эта ошибка стоила ему жизни: Вивиана, разом опомнившись, вонзила кинжал врагу в шею. Под тяжестью падающего тела лезвие вышло наружу само собою, и конь рванулся прочь.

А к ним уже бежал новый мародер. Вивиана мертвой хваткой вцепилась в конскую гриву; мерин брыкался и бил задом. Жрица бросила поводья: конь понес, но это уже значения не имело – Вивиана всецело соглашалась с тем, что надо спасаться бегством. В конце концов чалый мерин остановился сам: бока его ходили ходуном, шея была вся в мыле. К тому времени Вивиана пришла в себя настолько, что снова обрела способность рассуждать здраво. Рука ее по-прежнему сжимала окровавленный кинжал. Содрогнувшись, жрица уже хотела было отшвырнуть его прочь, и тут в голову ей пришла мысль.

Лезвие во вражеской крови – есть с чем работать! – а сам кинжал ей когда-то подарил Вортимер; им он владел еще мальчишкой. Вивиана оглянулась назад, туда, где вдали кипела битва, положила обагренное лезвие на раскрытые ладони и запела заклинание.

Вивиана заклинала мечи бриттов, дабы сделались они еще острее, дабы, подобно этому кинжалу забирали жизни врагов; дабы кровь фонтаном забила из ран саксов, так же, как капля по капле вытекла кровь нападавшего. Жрица пела, взывая к духам земли: пусть ноги недругов запутаются в травах, пусть саксы захлебнутся здешним воздухом, потонут в здешних водах, пусть погаснет огонь в сердцах их и иссякнет их воля к битве.