Книга Владычица Авалона, страница 80 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Говори. – Гавен шагнул навстречу молодому друиду, который, пошатываясь и хватая ртом воздух, уже преодолел последние несколько шагов до ровной площадки на вершине.

— Это отец Павел со своими монахами, – пропыхтел Туарим. – У них веревки и молоты. Он грозится обрушить священные камни Тора!

— Да это же просто горстка дряхлых стариков, – успокаивающе проговорил Гавен. – Мы не подпустим их к кругу камней. Они не сумеют сдвинуть с места ни нас, ни камни, даже если вконец обезумели. – Юноше просто не верилось, что добросердечные монахи, у которых он учился музыке, вдруг превратились в разъяренных фанатиков, даже при том, что они целый год внимали громогласным обличениям отца Павла.

— Дело не в монахах, – Туарим сглотнул. – Здесь солдаты! Гавен, мы должны увести тебя в безопасное место! Отец Павел послал гонца в Деву и призвал римлян!

Гавен вдохнул поглубже; сердце его неистово заколотилось в груди – юноша от души надеялся, что его волнения никто не заметил. Он отлично знал, как римляне обходятся с дезертирами. В первое мгновение он уже был готов броситься наутек. Но ему уже доводилось спасаться бегством, и если его до сих пор жег стыд при мысли о том, что он удрал с войны, которая не имела к нему никакого отношения, и из армии, в рядах которой никакой присяги не приносил, как он сможет жить в ладу с самим собою, если бросит народ, еще вчера приветствовавший его как Пендрагона на Священном Торе?

— Вот и славно! – Гавен заставил себя широко улыбнуться. – Римляне – разумные, здравомыслящие люди; их закон защищает все религии. Я им объясню, что происходит, и они помешают назарянам повредить нашим камням.

Лицо Туарима прояснилось, и Гавен позволил себе выдохнуть, от души надеясь, что слова его обернутся правдой. Как бы то ни было, менять решение было поздно: сам отец Павел, побагровевший от натуги и ярости, уже вскарабкался на вершину.

— Гавен! Сын мой, сын мой, что они с тобой сделали? – Священник шагнул к юноше, заламывая руки; следом за ним появились еще трое братьев. – Тебя принудили поклоняться идолам? Эта мерзкая блудница совратила тебя на грех и позор?

Разъяренный старик выглядел до крайности нелепо, но Гавену было не до смеха. Побледнев от гнева, он встал между монахом и Шианной.

— Меня никто ни к чему не принуждал – и никогда не принудит! А эта женщина – моя жена, так что придержи свой грязный язык за зубами и не смей говорить про нее гадости! – К тому времени на вершину Тора поднялись и остальные назаряне; при них и впрямь были молоты и веревки из сыромятной кожи. Гавен жестом велел Туариму увести Шианну подальше.

— Она – бесовка, сеть дьявольская, орудие Сатаны, который через искусительницу Еву вверг во грех весь род человеческий! – завопил отец Павел. – Но еще не поздно, мальчик мой! Даже блаженный Августин сумел покаяться, а ведь все свои юные годы он провел во грехе. Если ты исполнишь епитимью, эта одна-единственная провинность тебе не зачтется! Отринь ее, Гавен! – Он протянул руку. – Ступай поскорее со мной!

Гавен в изумлении глядел на него.

— Отец Иосиф был святым человеком, благословенной душой; он благовествовал о любви. К нему я, возможно, и прислушался бы, да только он никогда не произнес бы подобных слов. Ты, старик, совсем помешался! – Юноша ожег остальных негодующим взглядом, и оробевшие монахи испуганно отпрянули.