Книга Лесная обитель, страница 116 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Не тревожься, – откликнулся Гай, оглядевшись по сторонам. Налетел порыв ветра вместе с дождем; тугие капли, падая на дорогу, вздымали крохотные столбики пыли. – Все добропорядочные римляне уже попрятались под крышу, им дела нет до двух остолопов, что мокнут себе на улице. Послушай, Кинрик, мне нужно поговорить с тобою об Эйлан…

Кинрик поморщился.

— Умоляю, не надо. Это была моя самая большая ошибка за год: Лианнон рвала и метала. Ничего страшного не произошло, но не пытайся снова увидеться с моей молочной сестрой. – Юный бритт беспокойно заозирался. – Даже если ты можешь себе такое позволить, не должно, чтобы меня видели в обществе офицера имперской армии, а ты к тому же при полном параде. Больше скажу: если мы снова случайно столкнемся на улице, лучше сделай вид, что меня не знаешь. Я не обижусь, – торопливо добавил Кинрик. – Кто-то наконец смекнул, что я по-прежнему связан с Вóронами, и, стало быть, служба в ауксилии дает мне прекрасную возможность поднять мятеж, когда пробьет час. Так что я теперь объявлен вне закона, и если меня обнаружат в пределах двадцати миль от римского города, то отправят на рудники – или куда похуже, если такое возможно. Ну, прощай! – И Кинрик повернулся уходить.

Гай заморгал, внезапно осознав, что в одежде Кинрика и впрямь нет ничего от солдата римской армии. Значит, вот почему он решился говорить так откровенно, без обиняков. Молодой офицер все еще раздумывал над ответом, когда друг его нырнул в переулок и исчез из виду. Гай остался под дождем один, подавив желание кинуться ему вдогонку. Если Кинрик в самом деле враг Риму, то лучше уж быстрая смерть, чем отправка на Мендипские свинцовые рудники.

«Не пытайся снова увидеться с моей молочной сестрой».

В голове юноши эхом звучали слова Кинрика. Значит, конец всем надеждам как-то увидеться с Эйлан или хотя бы дать ей знать о себе? Да, несомненно, Кинрик и его отец правы. Юноша набросил на голову край гранатово-алого воинского плаща и зашагал вниз по улице; щеки его были влажны, и не только от дождя.

Кейлин замешкалась в дверях главной залы и поморщилась, словно от боли, оглушенная гвалтом и смехом. После двух месяцев, проведенных в одиночестве, она и позабыла, сколько шуму поднимают женщины, запертые вместе в четырех стенах. В первое мгновение ей захотелось развернуться и бежать обратно, в тишину хижины под сенью густого леса.

— Что, вернулась? – обронила Диэда, заметив наконец-то вошедшую. – И зачем бы, после того, как Лианнон так с тобой обошлась? Я уж думала, ты так и сбежишь куда подальше, раз уж от нас избавилась!

— А ты-то что здесь делаешь до сих пор? – парировала уязвленная Кейлин. – Твой возлюбленный далеко на севере, Орлы летят по его следу. Разве твое место не рядом с ним?

Лицо девушки полыхнуло гневным румянцем, но ярость тут же сменилась чем-то похожим на отчаяние.

— Ты думаешь, я не кинулась бы к нему, как только он позвал бы меня? – горько осведомилась Диэда. – Но он хранит верность Владычице Воронов, а если я у возлюбленного не на первом месте, я лучше вообще не выйду замуж и принесу пожизненные обеты жрицы! – Все головы повернулись в ее сторону; голос девушки дрогнул. Кейлин поглядела на нее с невольной жалостью и возблагодарила судьбу за то, что никогда не знала любви к мужчине.