Книга Лесная обитель, страница 146 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Ну, беги, дочка, – подбодрил ее отец. – И уж если ты ему не понравишься, я очень сильно удивлюсь!

Юлию захлестнула паника: на ней же старая туника, а волосы она толком и не уложила!

— В таком виде? – охнула она, сконфуженно пытаясь расправить складки так, чтобы спрятать пятно от ягодного сока.

— Он же приехал посмотреть на тебя, а не на твои наряды, – ласково пожурил ее отец. – Ты просто очаровательна. Он знает, что ты моя дочь, а все прочее значения не имеет. Беги посмотри на него и скажи, как он тебе. Не глупи, дитя.

Юлия понимала: возражать бесполезно. Лициний всегда был добр к дочери и частенько ей потакал, но уж если он что-то вбил себе в голову, сколько бы Юлия ни изводила отца просьбами и уговорами, он оставался тверд как кремень.

До слуха Гая снова донесся негромкий девичий смех, и ему почему-то вспомнилось, как Одиссей нежданно-негаданно повстречал на взморье царевну Навсикаю с прислужницами^[24]. Когда же из-за одного из цветущих деревьев выскользнула сама девушка и направилась к нему, он завороженно воззрился на нее во все глаза.

Девушка? Да она совсем еще ребенок, в первое мгновение подумал Гай; он и сам высоким ростом не отличался, но вошедшая незнакомка едва доставала ему до плеча. Изящная головка; густая волна темных кудрей нетуго перехвачена у основания шеи. Глаза тоже темные – бесстрашно смотрят прямо ему в лицо. Девушка, верно, только что рвала и ела ягоды: ее нарядная белая шерстяная туника и губы измазаны розовым соком. Отец говорил, ей пятнадцать, но на вид больше двенадцати не дашь.

— Ты ведь Юлия Лициния?

— Она самая. – Девушка смерила его взглядом. – Мой отец обещал меня в жены какому-то полукровке, наполовину римлянину, наполовину варвару; я пришла посмотреть на него. А ты кто такой?

— Боюсь, я тот самый полукровка и есть, наполовину римлянин, наполовину варвар, – суховато откликнулся Гай.

Девушка невозмутимо осматривала его с головы до пят: Гаю ощущал себя как подсудимый в преддверии приговора. И тут Юлия хихикнула.

— Что ж, с виду ты скорее римлянин, – смилостивилась она. – Я-то боялась увидеть дюжего соломенноволосого варвара, сыновья которого никогда не будут похожи на урожденных римлян. Наш наместник считает нужным обучать сыновей бриттских вождей римским искусствам и благородным манерам, и надо признать, что политика эта себя оправдала, – добавила Юлия рассудительно. – Но те из нас, в чьих жилах течет римская кровь, не должны забывать, кому принадлежит империя. Я отказываюсь рожать детей, лица которых будут выглядеть неуместно среди портретов моих предков.

«Римская кровь или все-таки тосканская?» – ехидно подумал про себя Гай, припоминая, что Лициний родом из этрусской деревни, так же, как и его собственный отец, и выдвинулся благодаря собственным заслугам, а вовсе не знатным предкам. Надо думать, именно общее происхождение так сблизило этих двоих. Гай подумал о Кинрике: в нем же тоже течет римская кровь, пусть Кинрик этому и не рад. Что ж, по крайней мере, он, Гай Мацеллий, выглядит вполне по-римски, и Мацеллий Север-старший приложил все усилия к тому, чтобы его сына признавали за истинного римлянина.

— Наверное, я должен быть благодарен судьбе за то, что так и быть, одобрен? – не без иронии обронил Гай.

— Да ладно тебе, – отмахнулась девушка. – Ты ведь наверняка не меньше меня хочешь, чтобы твои сыновья выглядели как настоящие римляне.