Книга Лесная обитель, страница 227 – Мэрион Зиммер Брэдли

По темным волосам она узнала Гая, попыталась его окликнуть, но слова не шли с языка. Садовник отступил в сторону, и Юлия разглядела, что Гай несет Секунду на руках. Она уснула? Но даже во сне малышка никогда не замирала так неподвижно.

«Почему она не шевелится?» Губы Юлии беззвучно подергивались.

Гай подошел ближе. По его искаженному лицу струились слезы. Розовая туника Секунды промокла насквозь, темные кудряшки прилипли к голове. Потрясенная Юлия не сводила глаз с дочери и мужа; кровь застыла у нее в жилах.

— Я нашел ее в ручье на краю поля, – хрипло проговорил Гай. – Я пытался вдохнуть в нее жизнь. Пытался… – Он сглотнул, глядя сверху вниз на маленькое безжизненное личико, бледное как мрамор.

Нет, отрешенно думала Юлия, Секунда не сделает больше ни единого вдоха. Молодая женщина зажмурилась, не понимая, почему в глазах у нее вдруг потемнело. И тут живот скрутила резкая, непереносимая боль.

Следующие несколько часов прошли в смятении, горе и муках. Юлия смутно помнила, как Гай кричал, что с галльской девчонки живьем кожу сдерет, и как Лициний все пытался его урезонить. Что-то случилось с Секундой… Юлия порывалась встать и поспешить к дочери, но служанки удерживали ее на постели, не давая подняться. А потом в животе вновь пробуждалась тупая, ноющая боль. В моменты просветления Юлия понимала: что-то пошло не так. Она знала о родовых схватках не понаслышке, но она же только на седьмом месяце! «Боги, если в вас есть хоть капля милосердия, остановите это! Вы забрали у меня дочь – не дайте мне потерять сына!»

Уже почти рассвело, когда Юлия забилась в судорогах и между бедер у нее в последний раз струей хлынула горячая кровь. Лидия, бормоча проклятия, склонилась над ней. Молодая женщина почувствовала, как старуха подкладывает ей между ног чистые тряпицы, чтобы унять кровотечение. Но в какой-то миг Юлия краем глаза заметила кое-что еще – маленький, багрово-красный, недвижный комочек.

— Мой сын. – Шепот ее звучал не громче вздоха. – Дай его мне, прошу тебя!

Лидия, всхлипывая, принесла пропитанный кровью сверточек и положила ей на сгиб локтя. Личико младенцу уже омыли, и Юлия рассмотрела крохотные безупречные черты, словно лепестки погибшей розы.

Она все еще держала дитя на руках, когда к ней наконец-то допустили Гая.

— Боги ненавидят меня, – прошептала Юлия. Из глаз ее неудержимо текли слезы.

Гай опустился на колени у ее постели, убрал со лба жены влажную прядь волос и поцеловал – Юлия никак не ждала от мужа такой нежности. Мгновение он смотрел на мертворожденного младенца, затем осторожно прикрыл ему личико краем тряпицы и взял на руки. Юлия судорожно дернулась, чтобы остановить его, но бессильно уронила руку. Минуту Гай постоял с ребенком на руках, как и положено отцу, готовому признать своего первенца, затем передал недвижный сверточек Лидии, и старуха унесла его прочь.

Юлия зарыдала, уткнувшись лицом в подушку:

— Дайте мне умереть! Я не оправдала твоих надежд, я не хочу жить!

— Неправда, бедная ты моя девочка! У тебя есть еще три маленькие дочки, ты нужна им. Не надо так убиваться.

— Мой малыш, мой мальчик умер!

— Тише, тише, родная! – Гай попытался ее успокоить, умоляюще глядя на тестя, который вошел в комнату следом за ним. – Любовь моя, мы ведь не так уж и стары. Если будет на то воля богов, у нас с тобой народится еще много детишек…