Книга Лесная обитель, страница 235 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Стало быть, женщина становится нашей заложницей, – подвел итог Домиций Брут. Это он, по крайней мере, понял.

Уже выходя из кабинета, Гай сообразил, что дочери королевы деметов, пусть они еще совсем малы, все равно представляют опасность. Женщина выглядела такой одинокой и несчастной, что молодой римлянин поневоле ей посочувствовал.

— Где твои малышки? – спросил он по-бриттски.

— Там, где ты, римлянин, их никогда не найдешь, и слава богам, – отрезала она. – Думаешь, я не знаю, как ваши легионеры обращаются с девушками?

— Ну не с детьми же! – воскликнул Гай. – Полно тебе, я и сам отец, у меня три маленькие дочки, примерно тех же лет, что и твои. Самое большее, что мы можем сделать, это подыскать им подходящих опекунов.

— Не трудитесь, – свирепо отрезала Бригитта. – Мои дочери в надежных руках.

Подошедший легионер тронул ее за плечо. Женщина вздрогнула.

— Пойдем, госпожа – и давай уже мирно, без лишнего шума, – приказал он. – Не хотелось бы тебя связывать.

Женщина в панике заозиралась по сторонам. Взгляд ее упал на Гая.

— Куда вы меня увозите?

— Всего лишь в Лондиний, – успокаивающе заверил римлянин. Лицо ее сморщилось, от облегчения или разочарования – не понять, но за легионером она последовала послушно, не сопротивляясь.

Часовой проводил женщину взглядом.

— Посмотреть на нее сейчас, так никогда не подумаешь, что она якшается с отъявленными смутьянами, – промолвил он. – Но когда мы ее схватили, нам сообщили, что ее видели в обществе скандально известного бунтовщика: как бишь его – Конмор, Кинрик или как-то так. Говорят, он прячется в здешних краях.

— Я его знаю, – промолвил Гай.

— Ты, господин? – изумленно вытаращился легионер.

Гай кивнул, вспоминая храброго и веселого юношу, который вытащил его из кабаньей ямы. А общается ли сейчас Кинрик с Эйлан? Если мятежника схватят, Гай сможет спросить у него, как бы ему повидаться с Эйлан наедине.

— О боги, – выдохнул Мацеллий, закрывая за собою дверь в кабинет легата, и поспешил следом за сыном по коридору. – Стар я стал для таких дел!

— Что за чушь! – отмахнулся Гай.

— Легат хочет, чтобы я как-нибудь успокоил местных. «Воспользуйся своими старыми связями», – говорит.

А пожалуй, этот Брут не так уж и глуп, как кажется на первый взгляд, подумал про себя Гай. Об умении Мацеллия находить общий язык с местными племенами в свое время слагали легенды.

— Но мне надоело таскать для других каштаны из огня. Пожалуй, переберусь-ка я в Рим. Я ж невесть сколько лет Вечного города не видел! Или, может, в Египет съезжу, хоть согреюсь в кои-то веки.

— Не говори глупостей, – отчитал его Гай. – А как же мои девочки без деда останутся?

— Да полно, они обо мне и не вспомнят, – отмахнулся Мацеллий. Однако ж видно было, что слова Гая – бальзам на его сердце. – Дочки – они такие; то ли дело – сын.

— Я… знаешь, а может, у меня скоро и сын появится, – неожиданно для себя самого выпалил Гай. Мацеллий сам некогда сообщил ему о том, что Эйлан беременна. Но когда Гай встретился с ней в лесной хижине и увидел младенца, стало ясно, что рождение мальчика держали в строжайшей тайне. Если Мацеллию неизвестно, что Эйлан родила Гаю сына, пожалуй, говорить об этом отцу пока не стоит.

Эйлан снилось, будто она идет по берегу озера в сумерках – не то вечерних, не то предрассветных. Над водой нависала легкая дымка, скрывая противоположный берег; серебрился туман – и поверхность озера тоже отливала серебром; на берег с тихим плеском накатывали легкие волны. Казалось, будто над озером летит песня… и вот из тумана выплыли девять белых лебедиц, прекрасных, как девы Лесной обители, приветствующие луну.