Книга Лесная обитель, страница 242 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Кинрик неправ, – наконец, проговорила Эйлан. – Жить стоит не ради славы, которую воспевают воины, но ради ухоженного стада, возделанных полей и счастливых детей, играющих у очага. Я знаю, что Великая Богиня бывает и грозна, и ужасна, как разъяренная медведица, защищающая своих медвежат, но мне кажется, Она желает, чтобы мы строили дома и растили урожай, а не истребляли друг друга. Не потому ли мы пытаемся возродить здесь, в обители, древнее искусство исцеления?

Молодая женщина наконец-то подняла голову, встретила взгляд темных глаз Кейлин и вздрогнула – в них читалась мольба.

— Я же тебе рассказывала, почему поневоле ненавижу мужчин и жду от них только зла, – тихо проговорила старшая жрица. – Иногда мне так трудно поверить в жизнь; легче было бы пасть в сражении. Бывают минуты, когда ты заставляешь меня устыдиться себя самой. Но когда я глядела в Священный источник, мне показалось, будто он разливается сотней крохотных ручейков: они уходят в землю и несут свою целительную силу по всей земле. И тогда я на какое-то время и впрямь уверовала – уверовала в жизнь.

— Такой источник нам очень бы пригодился, – мягко проговорила Эйлан, завладевая рукою Кейлин, и молодой женщине показалось, будто эхо доносит до нее пение лебедей.

В свой следующий приезд в Деву Гай заглянул к отцу. За чашей вина разговор зашел о Бригитте из племени деметов.

— Удалось ли тебе найти ее дочек? – полюбопытствовал Гай.

— Можно сказать, что да, – отвечал Мацеллий. – Я знаю, где они. Ты ни за что не догадаешься!

— Ты вроде бы собирался подыскать им приемных родителей среди римлян.

— Так я со временем и сделаю; но пока, как мне кажется, им разумнее всего оставаться на попечении жрицы-Прорицательницы. – Гай изумленно вытаращился на отца. – Она молода, и я опасался, что она скорее сочувствует буйным юнцам вроде Кинрика, которого, скажу тебе прямо, я вздернул бы на первом суку, попадись он мне в руки. Но Верховная жрица выказала удивительное здравомыслие. Как ты сам догадываешься, у меня в обители вот уже много лет есть своя осведомительница, одна из прислужниц, но саму Владычицу я видел впервые.

— Ну и какая она? Как выглядит? – Голос Гая сорвался, но его отец словно бы ничего не заметил.

— Она была под покрывалом, – рассказал Мацеллий. – Мы договорились промеж себя, что она оставит девочек у себя, пока страсти не улягутся, а тогда отошлет к нам, и мы передадим их на воспитание в римские семьи и найдем им женихов из числа римлян. Полагаю, даже Бригитта согласилась бы на такой план, если бы ее спросили. А я намерен поговорить с нею. Я боялся, что смутьяны и подстрекатели, что вокруг Бригитты так и вьются, использовали бы девочек как повод для очередной священной войны, и нам, как ты сам понимаешь, пришлось бы несладко – после всех потерь, что Домициан понес на границах.

Мацеллий помолчал немного, не сводя глаз с сына.

— Я порою задаюсь вопросом, а правильный ли путь я для тебя выбрал, сынок. Я думал, Веспасиан проживет дольше; он был хорошим императором и позаботился бы о твоей карьере. Мы с тобой строили великие планы, а в итоге ты живешь в своих владениях, как какой-нибудь бриттский вождь. И даже твой брак с Юлией… – Голос старика дрогнул. – Сможешь ли ты простить меня?

Гай потрясенно воззрился на отца.