Книга Лесная обитель, страница 40 – Мэрион Зиммер Брэдли

— И тогда, – пылко пообещал молодой бритт, – я увезу тебя на другой конец света, если понадобится.

— Не ты ли сказал, что не вправе обременять себя женой и детьми, – запротестовала она – просто ради того, чтобы услышать:

— Мало ли что я сказал; мне нужна ты!

Помолчав, юноша предложил:

— Посиди со мной рядом; давай полюбуемся на костры! Может, это наш последний Белтайн. Или последний на ближайшие три года – что почти то же самое, – удрученно вздохнул он.

Архидруид Британии стоял в воротах Лесной обители, следя, как в небе гаснут последние отблески света. С вершины холма доносился многоголосый шум – на таком расстоянии он звучал музыкой, точно гомон перелетных птиц над озером, а где-то на заднем плане гулко рокотали барабаны. Скоро зажгутся костры Белтайна.

Минуты шли, но Арданосу отчего-то не хотелось трогаться с места. Утром он побывал в Деве и выслушал римского префекта. А вечером ему предстоит внимать жалобам людей, страждущих под властью римлян. Всех их ублаготворить невозможно. Лучшее, на что он может надеяться, – это поддерживать хрупкое равновесие до тех пор, пока… а чего он, собственно, ждет? Чтобы затянулись старые раны?

«Ты к тому времени уже помрешь, старик! – сказал он себе. – И Лианнон тоже». Друид вздохнул. На темнеющем небе вспыхнула первая звезда.

— Госпожа готова, – раздался за его спиной тихий, нежный голос. Арданос обернулся: одна из дев – кажется, ее звали Миэллин, – придерживала для него дверной полог.

Покой Верховной жрицы освещали висячие бронзовые светильники. В их мерцающем свете друид видел: Лианнон уже бессильно поникла в кресле. Рядом стояла Кейлин, не спуская с госпожи глаз. Молодая жрица с вызовом взглянула в лицо гостю; затем шагнула в сторону.

— Она вкусила отвар священных трав, – бесстрастно сообщила Кейлин.

Друид кивнул. Неприязненное отношение Кейлин не было для него секретом, но пока молодая жрица внешне держалась почтительно, Арданосу было все равно, что она там про него думает. Достаточно того, что она безоговорочно предана Лианнон.

Все еще хмурясь, Кейлин оставила их одних. Верховная жрица уже вступила под сень Богини, – а в такое время даже телохранитель в ее покои не допускается.

— Лианнон, – тихо позвал Арданос. По хрупкому, изможденному телу жрицы пробежала легкая дрожь. – Ты меня слышишь?

Повисло долгое молчание.

— Я всегда тебя слышу, – выговорила наконец Верховная жрица.

— Ты ведь знаешь, дорогая моя, я не стал бы взывать к тебе лишний раз, но другого выхода нет, – промолвил архидруид, обращаясь скорее к себе самому. – Как я только что узнал, у нас серьезные неприятности. Зять Бендейгида Родри бросился вдогонку за рабочими, которых римляне набрали из клана друида, и напал на конвой. Завязалась драка, и Родри был схвачен.

Мацеллий сумел скрыть имя пленника, но спасти его не сможет. Этого дурня взяли с оружием в руках, и выступил он против Рима. Если об этом узнают, вспыхнет восстание. Ты должна призвать к миру, моя дорогая. – Голос друида звучал тихо и проникновенно. – Да воцарится в земле мир – такова воля Великой Богини. Рим сгинет, но не сейчас, и не война погубит его. Люди должны помогать друг другу и запастись терпением – скажи им, Владычица. Пусть молят богов о мире.

Лианнон начала размеренно раскачиваться взад-вперед. Арданос знал: его слова проникают в те самые глубины подсознания, откуда жрица и черпает слова пророчеств. Что бы там ни считала про себя Кейлин, на самом деле Арданос никогда не сомневался: когда Верховная жрица впадает в транс, вот как сейчас, ее устами действительно вещает некая сила. Но друиды отлично знали, что способность духа являть свои откровения через человека напрямую зависит от того, что заложено в разуме, который служит духу вместилищем, и от того, насколько этот разум развит и совершенен. Невежественная простушка, какой бы чуткой восприимчивостью она ни обладала, сможет изъясняться только словами простыми и безыскусными. Вот почему, помимо всего прочего, жриц так тщательно отбирали и обучали.