Книга Лесная обитель, страница 47 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Дети Дон, для чего вы здесь? – вопросила статная жрица, называя собравшихся именем мифической праматери племен.

— Мы взыскуем благословения Богини, – откликнулся один из друидов.

— Так призовите Ее!

Две женщины кинули на угли по горсти каких-то трав. Ноздри Гая затрепетали: заклубился сладковатый дым – и поплыл над площадкой, заволакивая ее мерцающим маревом. Молодой римлянин был привычен к благовониям, но сейчас им владело странное ощущение, будто что-то давит на него извне. Он бы предположил, что погода меняется, – но небеса были ясны.

Повсюду вокруг зашептались бессчетные голоса: в приглушенном гуле слышались слова заклинаний и молитв. Негромко запели друиды, и юноше показалось, будто земля под его ногами вибрирует в ответ. Гай снова почувствовал страх. Он оглянулся на Эйлан: девушка не сводила восторженного, благоговейного взгляда с трех фигур на возвышении между кострами.

Жрица под покрывалом тихо застонала и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

«Она все равно что Сивилла или Дельфийская пифия, про которых мне рассказывал наставник», – подумал про себя Гай. Юноша даже предположить не мог, что однажды ему доведется увидеть подобное своими глазами. Невнятное многоголосие набирало силу; внезапно женщина под покрывалом замерла неподвижно – а две другие отступили назад. Гай затаил дыхание: жрица словно сделалась выше ростом. Она выпрямилась, оглянулась по сторонам, словно чего-то высматривая. А затем тихонько рассмеялась и откинула покрывало.

Гай слыхал, что Верховная жрица Вернеметона стара, но эта женщина сияла ослепительной красотой, и каждый жест ее был исполнен страстной, неуемной силы, не подвластной годам. Присущий римлянам скептицизм развеялся; в юноше заговорила кровь матери. «Выходит, это правда… легенды не лгут… это сама Богиня…»

— Я – плодоносная земля, колыбель ваша, я – лоно вод, – произнесла она: тихий отзвук ее голоса раздавался словно бы у самого уха юноши. – Я – серебряная луна, я – море звезд. Я – ночь, от которой рожден первый свет. Я – матерь богов; я – непорочная дева; я – всепожирающая змеиная утроба. Вы видите меня? Я вам желанна? Вы признаете меня?

— Мы видим тебя… – зашелестело в ответ. – Мы видим тебя и преклоняемся пред тобою…

— Так возрадуйтесь: пусть жизнь продолжается! Пойте, танцуйте, пируйте, предавайтесь любви – мое благословение почиет на вас; скот даст приплод, и созреет зерно.

— Госпожа! – прозвенел внезапно женский голос. – Моего мужа забрали на рудники, мои дети голодают. Что мне делать?

— Моего сына тоже увели! – выкрикнул какой-то мужчина, и многоголосый хор подхватил: – Когда же ты избавишь нас от римлян? Когда взовьется стрела войны? – Поднялся возмущенный ропот. Гай всей кожей ощущал нарастающую напряженность. Достаточно Эйлан произнести одно только слово, и его разорвут на куски. Он оглянулся на девушку: в глазах ее блестели слезы.

— Разве мои дети, слыша плач сестры своей, не поспешат ей на помощь? – Богиня резко обернулась: взметнулись и опали темные одежды. – Позаботьтесь друг о друге! В сокровенных свитках небес я прочла имя Рима, а напротив него начертано: «Смерть!» Воистину, Риму суждено пасть, но не вам решать его участь. Так я рекла, внемлите моему слову! Помните о круговороте жизни. Однажды вы обретете все, что утратили; все, что у вас отняли, вернется к вам. Се, я призываю силу небес, дабы возродить землю!