Книга Фронтир, страница 110 – Яков Литвинов

— Сделаем, милсдарь, – сказал один из могильщиков. Еще не было полудня, а у них уже был накрыт новогодний стол. Впрочем, осуждения к ним Винсент никакого не испытывал. Как и не сомневался, что его просьбу выполнят. Всё же принадлежность к аристократии давала очевидные преимущества.

Выйдя за пределы кладбища, он направился к своему следующему пункту назначения. Возле кладбища была трамвайная остановка. Он был на ней не один – кроме него, тут сидело несколько тепло укутанных бабушек, которые, видимо, тоже посещали усопших близких. Наверняка они сами уже давно мечтали воссоединиться с ними в лучшем мире.

— Какой хороший мальчик, – сказала одна из них, когда Винсент подошел. – Такой молодой, а всё равно приехал в праздник. Одевался бы только теплее, а то легкие застудишь.

— Ничего страшного. Я холод нормально переношу, – ответил он. Стоит отметить, что одет он всё же был тепло, но у бабушек его одежда доверия не вызывала.

— Родных навещали? Или друзей?

— Родных. Семью.

— Ой, какой молодец. Я тоже приехала к сыну. Ваш ровесник примерно был. Сколько вам лет?

— Двадцать.

— Ужас. Такой молодой, и остался без семьи. Мой чуть постарше вас был. Говорила ему: лучше бегать, чем руками махать. Забили до смерти. Тоже одна осталась. Вот, езжу теперь каждый день к нему, – старушка говорила это без каких-либо эмоций. Похоже, что внутри нее уже давно всё сгорело.

— Ужасно. Сочувствую вашему горю.

Наконец подъехал трамвай. Сегодня этот маршрут пустовал, так что никто, кроме Винсента и старушек, в нем не ехал.

Он сидел возле окна, наблюдая за оживающими по мере отдаления от кладбища улицами. Вместе с улицами более людными становились и трамваи, на которые он пересаживался.

В одном из них за его спиной разговаривали две женщины лет сорока:

— Сейчас же вообще сумасшедший дом творится. Помнишь, двое детей пропали среди бела дня и при свидетелях – мужчина какой-то увел. Кто там был вообще сначала думали, что это отец их, потому что видели его с ними несколько раз. И всё, уже почти год ищут.

— Помню, что-то такое передавали. И это в наше-то время, когда всё везде можно отследить.

— Даже в школу отпускать страшно. Бывает ведь, что буквально на пару минут из поля зрения выйдет ребенок, и всё – пропал. А дальше страшно представить, что будет. Нашли же вон двух мальчиков-подростков мертвых, сильно изуродованных. Говорили, что умерли от потери крови – им по-живому органы вырезали.

— Ой, ужас какой…

— Глаз нет, языка нет, внутренности наружу… Причем один почти полгода так пролежал. Не пропал, а именно пролежал. А скольких еще не нашли, а может, и не найдут. А всего за последние несколько лет уже почти двадцать мальчиков и девочек нашли.

— А полиция думает, что это бандиты? Или культисты?

— Полиция, может, что и думает, только много не говорит. Там и по возрасту разброс от десяти и до двадцати пяти, так что неясно. Мой один друг-полицейский вообще сказал, что у нас маньяк-гастролер появился. Мол, было что-то такое и в других городах. Это не разглашают, но недавно еще случай был… Подбросили уже гниющие останки девочки без рук и ног под дверь ее родителям с запиской «спасибо, мне было с ней хорошо».

— Ой господи, всё, перестань, не могу…

Винсент вышел на остановке в небольшом старом деловом районе. Некоторые компании, которые прежде арендовали тут помещения, либо переехали в более новые и престижные районы, либо разорились, так что часть зданий пустовала, хотя сам район был вполне себе живым и функционирующим. Даже сегодня, в Новый год, некоторые офисы работали.