Книга Фронтир, страница 117 – Яков Литвинов

По саду гулял приятный ветерок. Луций даже расстегнул камзол, чтобы лучше его почувствовать. В последнее время он так привык к тяжести доспеха, что в повседневной одежде ему казалось, будто на нем и вовсе ничего не надето.

Лукреция закрыла глаза и сделала глубокий вдох, ловя аромат цветов, приносимый ветром:

— Очень люблю это место. Здесь всегда так спокойно.

— Да, пожалуй. Наверное, самое спокойное место во всем королевстве.

— Как тебе город?

— Восхитительно. У меня нет слов, чтобы описать всё это. Не могу представить, сколько у твоего отца денег, что он мог создать такое.

— О, за всё платил не только мой отец.

— А кто еще?

— В модернизацию вкладывали свои средства и наши подданные из Новой линии.

— Вот уж что точно никогда не перестанет меня удивлять. У меня в голове не укладывается, что от этих бунтарей может быть прок. Надо было задавить их много лет назад, когда их движение только дало первые ростки.

— В таком случае ничего этого не было бы. Разве тебя не поражает прогресс? И не хотел бы ты, чтобы по всей стране царило подобное процветание?

— Поражает до глубины души, но… Я думаю, что тогда Новая линия будет обладать такой силой, что они перестанут требовать, а просто возьмут что хотят силой, а мы ничего не сможем им противопоставить. Их руки будут развязаны, и мы сами пустим врага в свой дом.

— Пустим в свой дом? Разве они не члены нашей огромной семьи?

— В семье не без урода, если на то пошло. И даже несмотря на все мною тут увиденное, я опасаюсь того, что однажды вашей гармонии придет конец, и я боюсь, что ты и твой отец пострадаете.

— Мой отец – романтик, Луций, но он не наивен. Вместо того чтобы идти против течения, он управляет им. И течение несет его к его целям.

— Сестра! – вдруг раздался слабый голос сзади.

Они обернулись. К ним шла девочка, очень похожая на Лукрецию. Казалось, словно это она и есть, только моложе лет на семь. Единственным значимым отличием в их внешности было то, что вместо пламенного румянца Лукреции лицо ее сестры имело нездоровый зеленоватый оттенок.

— Здравствуй, Элиза, – сказала Лукреция. – Как твое самочувствие?

— Уже лучше, спасибо. Мадам Лакруа сказала, что мы можем немного погулять. – Мадам Лакруа была личным врачом дома Валлерстайнов и почти все время проводила с Элизой, когда та болела. Даже сейчас эта женщина была рядом с ней и, молча поклонившись господам, тихо стояла в сторонке. – Добрый день, милорд Луций, – девочка сделала реверанс.

— Добрый день.

— Я подошла просто поздороваться. Пойду еще немного погуляю и вернусь во дворец. Увидимся на ужине.

— Тогда до встречи. Я рада, что тебе лучше, – Лукреция поцеловала сестру в лоб, и та медленно пошла в другую сторону.

— А как обстоят дела у твоего отца в области медицины? – спросил Луций, провожая девочку взглядом.

— А ты проницателен! – Лукреция улыбнулась. – Отец активно ведет разработки лекарств и медицинских принадлежностей. И, как всегда, он надеется найти лекарства от всех болезней. Например, сейчас он все свободные средства вкладывает в создание лекарства от чахотки.

Эта новость вызвала у Луция трепет. Когда он сам был в возрасте Элизы, его мать умерла от чахотки. Это событие разбило его, и несколько месяцев он молчал, не выходя из своей комнаты. Его мать делала всё, чтобы Луций получил всё самое лучшее, насколько это было возможно.