Книга Фронтир, страница 121 – Яков Литвинов

— Ну как вам, милорд? – спросил Валлерстайн, подходя к Луцию.

— Я уже устал удивляться вам, герцог, – он засмеялся.

— Что ж, осмотритесь тут, а затем присоединяйтесь ко мне в купе. Я, честно говоря, не люблю толпу. – Валлерстайн подал проводнику свою бумажку с номером, которая оказалась билетом на поезд. Сегодня дальше здания вокзала простолюдинов не пускали и весь состав охранялся стражей.

Луцию тоже не нравилась толпа, и он решил присоединиться к герцогу, но сначала он пошел искать Лукрецию, чтобы не потеряться.

Он медленно пробирался сквозь толпу завороженных посетителей, которые пожирали глазами всё, что только можно было, и наудачу довольно быстро нашел Лукрецию, которая была со своей сестрой и мистером Лакруа. Они о чем-то увлеченно разговаривали с Максимилианом.

— Дамы, господин Лакруа, приятно познакомиться, мое имя Луций Нокс.

— Наслышан о вас, милорд. – Лакруа низко поклонился. – Для меня честь познакомиться со столь рьяным и преданным воином.

— Благодарю… – Луций запнулся, чуть не назвав его лордом. – Лакруа. Для меня тоже честь познакомиться с вами. Это место поражает.

— Ох, дождитесь поездки! Вся суть в этом, а вокзал – это так, просто место, где самой поездки можно дождаться.

— Жду с нетерпением. Я украду Лукрецию на минуту.

Только сейчас Луция осенило, что Лакруа не дворянин, а один из Новой линии, которую он столь презирал. Надо было быть с ним погрубее.

— Да, что ты хотел? – спросила Лукреция, когда они отошли.

— Я уже пойду в поезд. Просто предупредил. Вы скоро?

— Да, как только он закончит свой эпос.

— Тогда жду вас в купе.

— Мы едем в разных.

— Почему? – Луция это озадачило в свете последних событий с Лукрецией.

— Отец так решил. Думаю, он хочет с тобой о чем-то поговорить.

— Вот как. В любом случае увидимся.

Луций направился назад к вагону. Где-то наверху громко прозвенел звонок и голос оповестил всех, что поезд скоро отправляется. Внутри поезд оказался теснее, чем выглядел снаружи. В коридоре двум встретившимся людям пришлось бы потесниться, чтобы разойтись. Впрочем, в купе он стеснения не почувствовал. На удобных мягких диванах в случае чего можно было с комфортом лечь и поспать.

Валлерстайн сидел возле окна, оперев голову на руку, и смотрел на происходящее снаружи.

— Вот и вы, милорд, – сказал он, когда Луций вошел. – Если вы хотите пить или есть, то, когда мы тронемся, нам всё подадут.

— Прямо дворец на колесах, лорд.

— Ну что вы.

— Позвольте спросить, лорд. Лукреция сказала, что вы настояли, чтобы они ехали отдельно от нас. Этому есть какая-то причина?

Валлерстайн промолчал, после чего сел поудобнее и заговорил:

— Когда вы были детьми, вы очень хорошо ладили друг с другом. С тех пор прошло много времени. Но скажите мне, милорд, вы испытываете чувства к моей дочери?

Луция этот вопрос застал врасплох. Никакому лорду, даже такому, как Валлерстайн, было непозволительно так разговаривать с монаршей особой. Но в вопросе Валлерстайна чувствовался искренний интерес, словно он надеялся, что Луций ответит положительно. Луцию стало интересно, куда этот разговор заведет.

— Да. Я люблю Лукрецию.

Валлерстайн улыбнулся. Снаружи раздался второй звонок.

— Это замечательно, милорд. Замечательно и грустно. Моя дочь тоже любит вас, я более чем уверен. И скажу вам со всей серьезностью, я бы с гораздо бóльшим удовольствием выдал ее замуж за вас, чем за вашего брата. Простите мне мою дерзость.