Книга Фронтир, страница 213 – Яков Литвинов

Внизу троса всё еще было много культистов, которые продолжали ползти наверх. Винсент спустился до уровня Демина и перерубил трос.

Нить была перерезана. Дирижабль отделился от бушующего безумия горящих домов и беснующихся тел. Винсент забрал Демина из обессилевших рук Кендзо и поднялся с ним наверх. На горизонте уже забрезжили нежные цвета рассвета с ярким-ярким солнцем.

Винсент молчал. Они поднялись на рампу. Первым, что он увидел, был Ахимас, стоявший на коленях перед Серебряковой. У нее в руках был шприц-пистолет. Ахимас тяжело дышал, но, видимо, ему было лучше. На полу, прислонившись спиной к стенке отсека, сидела Анна, закрывавшая глаза ладонями. Но она не плакала, насколько мог судить Винсент.

— Вы же… хотели забрать его с нами, – сказал наконец Винсент Демину.

— Хотел.

— И вы отпустили его.

— Отпустил, Винсент. И теперь он присоединится к тем бесчисленным душам, которых я обрек на смерть. Но так бывает в жизни. Что бы ты сам сделал на моем месте?

— Я… не знаю… Упал вместе с ним.

— Вместо одной бессмысленной смерти было бы две. Потом и третья. Мы потеряли бы проклятый кинжал и обесценили бы все потерянные сегодня жизни. И сколько еще их будет потеряно, если мы не вернемся. – Демин произнес это всё со своим неизменным лицом, на котором вечно были запечатлены спокойствие, скука и усталость. Он говорил спокойно, медленно, тихо, даже не мигая.

— Наверное, вы правы…

— Мне ужасно жаль, Винсент. Жизнь бесценна. Но часто нам приходиться действовать вопреки своим убеждениям. Умойся и отдохни как следует.

– Что я вижу? Ты сам жестоко калечил и убивал людей не так давно, а теперь переживаешь за парня, которого узнал день назад. Может, хочешь сказать, что в то время ты сам себе лгал? Или ты успел стать идейным защитником каждой жизни? Ну так ты и сегодня убивал живых людей. Может, ты прямо сейчас себе лжешь?

Винсент ничего не ответил, хотя в его голове пробежала мысль «как же я тебя ненавижу», на что Под лишь усмехнулся.

Кендзо последним поднялся на борт. Его выпутали из веревок. Он шел медленно и прихрамывая, на животе открылась рана. К Винсенту подошел Ахимас. По его лицу была размазана кровь.

— Ты как? – спросил его Винсент.

— Нормально. Более-менее. А где тот паренек?

— Остался внизу.

— Черт.

— Да уж.

Они смотрели на поднимающееся солнце через медленно закрывающуюся рампу.

— Столько безумия вокруг за эти несколько недель, – вдруг продолжил Ахимас. – Знаешь, иногда мне кажется, что мы проснемся, а весь Город будет объят огнем и завален трупами. Даже не проснемся, просто моргнем. И в одно мгновение всё полетит ко всем чертям. Просто. Сразу.

— Так обычно и бывает…

— Пойду… отдохну…

Рампа поднялась, и перед ней закрылись створки люка. Дирижабль покидал чужую землю, они возвращались домой.

Стыд. Луция изнутри сжигал стыд.

— Идиот. Какой же ты идиот. Что ты наделал?

Он был у себя в покоях и собирал вещи. Им с Валлерстайном дали понять, что лучше будет вернуться к себе. Как только Луцию начало казаться, что он способен на большее чем просто война и убийства, что он может быть управленцем и даже дипломатом, как на своем первом же визите он жестоко убил члена благородной семьи соседнего царства. Да что там, своего двоюродного брата. Он впечатался лбом в стену, прокручивая всё это в своей голове еще раз.