Книга Фронтир, страница 287 – Яков Литвинов

Когда зрение наконец прояснилось, она обнаружила себя посреди чистого ночного поля.

— Что за… Где мы? Где Валлерстайн? – проговорил ее отец.

Ее голова трещала так, словно сейчас в самом деле разорвется на части.

— Ид… идемте… – Отец, с трудом переставляя ноги, двинулся вперед.

— Куда?

— Да куда угодно. Просто идемте…

Они шли, то и дело останавливаясь на привал. Боль по всему телу была невыносимой, и их то и дело рвало, даже когда стало уже нечем. Вокруг не было ни души.

Было неясно, сколько они уже идут и сколько прошли. Казалось, что они идут целую вечность, когда на горизонте появилось два ярких, быстро приближающихся огня.

— Что это? – спросила мать.

— Не знаю… Анна, сюда, – отец схватил ее и потащил к ярко-зеленым пышным кустам. Такую зелень она видела только в Дите, в садах Валлерстайна, которые считались чудом света.

— Спрячься пока что, – он кинул мешок туда же и пошел навстречу огням. Мать пошла за ним.

Анна сидела, обняв колени, и смотрела сквозь небольшой просвет в листве. Огни горели на металлической карете, из которой вышел незнакомец. Она услышала, как он заговорил, но не смогла разобрать ни слова. Следующим, что она увидела, был отец, кинувшийся на незнакомца с кинжалом, вслед за чем раздался оглушительный взрыв. Анна закрыла глаза и уши. Следом раздался еще один. Когда она открыла глаза, ее родители лежали на земле.

Незнакомец отошел к своей карете. Ее отец и мать лежали недвижимо. Убийца вернулся к ним и начал делать что-то с телами, а закончив, он направился к ней.

Сон. Это всё дурной лихорадочный сон. Она просто спит. Вот и всё. Она пыталась проснуться, но тщетно.

Незнакомец подошел к кусту и забрал мешок с перчаткой, вывалившейся из него, после чего на секунду замер. Взгляд на его бледном потном лице, такой же испуганный, как у нее, был обращен прямо на ее ноги. Анна вновь крепко зажмурилась. Конец. Вот так она и умрет. Никакой свадьбы с лордом, ничего. Но жизнь не торопилась уходить. Когда она, наконец, осмелилась открыть глаза, незнакомца уже не было. Он уходил прочь и, сев в свою карету, уехал, светя на прощание двумя красными огнями.

Когда они скрылись за горизонтом, Анна наконец рискнула вылезти из своего убежища и поползла к родителям. Она понимала, что бесполезно на что-то надеяться, что они ей не ответят, но всё равно в глубине души таился слабенький лучик надежды, что всё обошлось. Конечно же, это было не так. Мать и отец лежали бездыханными друг возле друга. Анна легла на них, приобняв, и разрыдалась, пока наконец то ли не уснула, то ли не потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, в нее бил яркий свет, огромные металлические кареты гремели утробным ревом, а перед ней стояли люди в странных доспехах, направив на нее светящиеся устройства.

Анна неуверенно поползла спиной вперед подальше от них, но далеко уйти ей не удалось. В нее выстрелили сетью, от которой по всему телу началась резкая тупая боль, и она снова отключилась.

Придя в себя, она обнаружила, что находится в небольшой металлической комнате, где были лишь койка и такие же металлические отхожее место и небольшая бадья, прикрученные к стене. Вместо платья на ней был надето что-то вроде простого матерчатого мешка.

Это место стало для нее тюрьмой, и она даже не могла понять, как надолго. Дни летели, сливаясь в один бесконечный кошмар из боли. К ней постоянно приходили люди, которые забирали ее куда-то, где ей делали больно: били током, резали разными материалами, душили газами, стреляли разными пулями, делали уколы, от которых ей становилось плохо, а потом уколы, от которых становилось лучше. Поначалу Анна каждый раз боролась, чтобы ее не забирали, но со временем оставила эти попытки и послушно шла на опыты.