Книга Не идеальная жена для предателя, страница 55 – Tommy Glub

У меня почти что темнеет в глазах…

Оба уничтожили такой крутой союз.

Но в этом тоже есть логика. Мы оба огненные, взрывные и дикие порой, если дело касается нас. Мы всегда дышали одним воздухом на двоих и распивали один виски на двоих, жадно глотая его вместо воды. Мы вели, порой аморальный и неправильный образ жизни, ощущая фатальную необходимость быть рядом друг с другом. И сейчас… Мы оба на пике.

И без неё мне вот совсем никак.

Олег приходит один через пару минут.

— Простите. Я не могу его найти.

— Что это значит? — тупо переспросил я, прищурившись.

— Он уехал полчаса назад, сказав Паше, что ушёл в туалет. Камеры на заднем дворе показали, что он уехал на такси, — отчитывается парень, ломая пальцы и нервно кидая взгляды на вмиг побледневшую Карину.

— Что? Какого… — я едва подбираю маты, чтобы как можно ёмко отреагировать, но тут…

Звонко рассмеялась Карина. Перебив меня и качая головой. Она достаёт из сумочки телефон, что-то включает и отдаёт мне. Я, словно в тумане и всё ещё слыша эхо её звонкого смеха, беру смартфон и сперва удивляюсь, почему он у неё такой древний. После понимаю, что это не её телефон.

Внутри много видео. По крайней мере, достаточно, чтобы я понял — от какой даты сняты это видео. Невозможно, но… Сьёмка с камеры нашего дома. Та самая, которую никто не смог найти в ту ночь. Та самая, где секунду спустя видно Алису и Артура весьма чётко. С той самой ночи…

— Олежка, ты пока свободен, — слышу я нежный голос Карины. — Спасибо, что так быстро и преданно работаешь на моего нерадивого муженька.

Но я пропускаю мимо ушей её слова. Просто смотрю записи, пытаясь сопоставить факты и после того, как она уже была осуждена. Пытаюсь вспомнить, когда мы с Алисой первый раз переспали и почему. Не знаю, почему именно сейчас, но помню, насколько сильно был пьян и как хотел самовыпилиться. А Алиса решила в тот вечер зализать мои душевные раны и была для меня в ту ночь… Кариной. Я после считал, что ей было неприятно. Но сейчас я верю больше в то, что она просто воспользовалась моментом и села на мой член. Я нисколько не умаляю свою вину. Потому что мне стоило её выгнать и трезво начать аппеляцию. Нужно было поверить. Нужно.

Но я решил, что она унизила моё мужское достоинство. Мне было больно и невыносимо.

На камерах было всё. Ещё и так чётко… И то, как они идут в нашу спальню, и то, как выходят, и то, как отмывают руки и ванную… Даже блеск необходимого ножа, такого же ножа, какой был в руках Карины… Идеально спланированное преступление, чтобы уничтожить мою малышку. Чтобы абсолютно всё выглядело так, что Карина и правда решилась на всё это сама.

А я, мудак, поверил! Не проверил, не узнал правды и просто бухал все эти дни, недели, пока она стенала от боли и привыкала к заточению… Я даже ни разу не приехал. Ни разу не был на суде, чтобы не видеть её. Она бы не стала оправдываться, но я боялся сдаться и всё отменить, если увижу её. Боялся её глаз и осуждения.

— Знаешь, милый, — на этом слове её голос стал ниже и грубее. Как же ей противно… Мне и самому очень противно, от самого себя. — Я хоть когда-то и оступилась, изменила тебе… — улыбнулась Карина, когда я поднял на неё глаза. Боги, как же ей больно со мной говорить. Она имеет право меня ненавидеть всей душой. И я не стану возражать. Пусть хотя бы ненавидит. Но пусть будет ещё немного рядом… Иначе мне конец. Дай, малышка, немного надышаться и после отпустить. Прошу… Я на секунду прикрыл глаза, впервые не вспомнив всего того, что было между нами тогда. — Но это было… Слишком давно, чтобы ты до сих пор делал выводы о том, что я не любила тебя или планировала долгие пять лет нашего супружества тебя убрать. Того человека я забыла давным-давно, а всплывшие переписки накануне той ночи — не больше, чем провокация. А ты повёлся. Ты просчитался и вот результат, мы все горим в агонии. А ещё, Сапфир, — Карина ткнула на меня пальцем. Кликуха, словно смачная пощёчина рушится на мою щёку. — Ты пригрел рядом настоящую змею. И её шавку. Ты, дорогой мой, испортил мне два года жизни, не разобравшись в ситуации и поддавшись эмоциям. Ты, Сапфир, должен был мне верить. Мне. И никому больше! Почему? — она срывает голос и теперь разъярённо шипит мне в лицо. — Почему, Сапфир?!