Книга Самая милая пара, страница 117 – Мэри Кубика

Этой ночью мне снится Джейк. Я просыпаюсь и плачу о нем, зову его по имени. Но Джейк не приходит. Приходит только мама. Она единственная, кто остался у меня в этом мире, единственная, кто заботится обо мне теперь, когда Джейка больше нет.

Я выхожу из офиса. Здание, в котором я работаю, высотой с десятиэтажный дом, является благодаря оригинальному дизайну одним из самых узнаваемых в округе. Офигенное и уникальное, одним словом, постмодернистское. Голубое, с наклонным фасадом, непохожее на приземистые бежевые здания, которые его окружают. Оно выделяется.

Мой офис находится на восьмом этаже, и я спускаюсь на лифте.

Сейчас около пяти, и поэтому лифт заполнен практически до отказа – всем не терпится отправиться домой. Я стою в кабине далеко позади, потому что зашел первым, а значит, выйду последним. С тыльной стороны у нас шоссе. С восьмого этажа я всегда вижу, как с наступлением вечера поток машин начинает расти и ближе к пяти шоссе уже напоминает парковку.

Вместе со мной в кабине мужчина с ребенком. Они прямо передо мной, и мужчина держит малыша на руках. Отец стоит лицом к дверям лифта, и я вижу лицо его сына. Не могу оторвать от него глаз. Он такой милый, что я поневоле успокаиваюсь. День был не из лучших. Несмотря на то что я избавился от пакета с одеждой Лили, я не мог перестать думать об этом. И я все еще жалел, что отпустил Нину после того, как она узнала об окровавленной одежде.

Малышу не больше двух лет, и я думаю о том, что, возможно, однажды, в недалеком будущем, я тоже буду держать сына на руках. Я улыбаюсь ребенку, и он застенчиво улыбается в ответ, а потом прижимается к отцу и зарывается лицом в его шею. Мужчина смотрит на меня через плечо и, как бы извиняясь за сына, говорит:

— Он стесняется.

— Все в порядке, – говорю я.

Кабина останавливается. Двери открываются, и все выходят. Я прохожу через вестибюль к вращающимся дверям.

По дороге домой звоню Лили, но она не отвечает. Я не оставляю голосовое сообщение и не пишу, потому что не хочу будить, если она дремлет.

Когда я вхожу, Лили уже в гостиной. Она не дремлет, как я думал. Она стоит у окна и смотрит на задний двор, так что я вижу ее только со спины. Слышала ли она, как открывается дверь гаража, слышала ли, как я вхожу? Непонятно.

Ее туфли у двери, жакет на кухонном островке рядом с сумкой и ключами.

— Привет. – Я переступаю через туфли, ставлю на пол свою сумку. – Ты как? Я пытался тебе позвонить.

Лили не отвечает. Стоит, уставившись в окно, словно у нее на время отключились жизненные функции.

— Лили?

Я иду через кухню в гостиную. Подхожу к ней сзади, кладу руки ей на плечи и смотрю мимо нее на задний двор, чтобы увидеть то, что видит она. Там не так уж много интересного, хотя вид, как всегда, красивый и безмятежный. На улице тихо. На дорожке никого. Река спокойна, день серый, небо затянуто облаками.

— Все в порядке? – спрашиваю я, осторожно обнимая ее за плечи и заставляя посмотреть на меня.

Кожа у Лили бледная. Длинные каштановые волосы спадают ровными прядями, обрамляя лицо.

— Он мертв, – говорит она холодно и без малейших эмоций. – Его опознали.

Я слышу, что она говорит, но о чем речь, понимаю не сразу. Мозг не настроился на переработку новой информации.

— Кто? – спрашиваю машинально, хотя уже понял.