Книга Самая милая пара, страница 65 – Мэри Кубика

Я пытаюсь убедить себя, что фонари вполне могли среагировать на какого-нибудь койота.

Вот только койоты не пищат.

Всматриваюсь в задний двор, прислушиваюсь, ловлю малейшие признаки движения. Понимаю, что не смогу уснуть, пока не удостоверюсь, что в нашем дворе никого нет.

Решаю выйти на улицу и осмотреться получше. Но сначала я заглядываю в спальню. Лили все еще крепко спит.

Я опускаюсь на четвереньки рядом с кроватью. Там у меня давно лежит старая бейсбольная бита. Лили про нее не знает. Если узнает, подумает, что я держу ее там не просто так, а значит, у меня есть причина бояться.

Я беру биту. Осторожно выхожу из спальни, закрываю дверь, иду по коридору и спускаюсь по лестнице. На стене – панель сигнализации. Система отключена. Готова к активации.

Могу поспорить на что угодно, что вечером я включил охранную систему, как делал это на протяжении всей недели. Вот только вчерашний вечер отличался от других. После перегона машины Джейка я вернулся домой усталый как собака. Чтобы успокоиться, выпил пива, а потом, когда Лили пошла умываться и ложиться спать, выпил еще. Свалился на кровать как подкошенный, похоже, даже зубы не почистил. Во рту до сих пор дрожжевой привкус и ощущение такое, будто зубы надели пушистые свитерки. Я не помню, как уснул. Кажется, только глаза закрыл, а открыл – уже четыре утра.

Вполне возможно, что я просто забыл включить сигнализацию.

С битой в руке обхожу первый этаж. В старших классах я играл в бейсбол, но потом лишь изредка, для развлечения. Тем не менее я уверен, что при необходимости смогу сбить кого-нибудь с ног одним ударом.

В нашем доме открытая планировка. Лили говорит, как это будет здорово, когда родится ребенок. Она сможет готовить обед на кухне и приглядывать за малышом, играющим в соседней комнате. Вот и сейчас я легко могу убедиться, что в доме нет никого, кроме нас.

На кухне роюсь в ящике в поисках фонарика и нахожу его на месте. Отпираю и раздвигаю заднюю дверь и выхожу на улицу. Снаружи холодно, наверное градусов семь-восемь. Я в пижамных штанах, но без рубашки. Оставил ее наверху и уже жалею об этом. Кирпичные плиты под босыми ногами обжигают как лед, но я стараюсь не обращать на это внимания.

Стоя на ступеньке, оглядываю задний двор. Я еще не решил, нужно ли уходить далеко от дома. Дело не в том, что я беспокоюсь о себе, а в том, что Лили одна и спит, а задняя дверь открыта. Она не услышит, если кто-то войдет.

Вдалеке, справа от меня, какой-то шум. Поворачиваю голову, но в темноте ничего не вижу. Впрочем, дело не в том, чего я не вижу, а в том, что я слышу и что пугает меня: звук шагов, шорох листьев.

— Кто там?

Ничего. Но звук шагов изменился: кто-то убегает.

Я освещаю двор фонариком, но луч тонет в темноте.

Наверное, эти чертовы подростки. Накурились, напились на тропе, а я их спугнул. Во всяком случае, так я объясняю это себе, вот только у нас не было детей-подростков, шатающихся по чужому двору в четыре утра.

Какое-то время я еще стою, настороженно вслушиваясь в темноту. Тишина. Никаких звуков. Если кто-то и был здесь, теперь он ушел. Я возвращаюсь в дом и запираю дверь. Проверяю, заперты ли все двери на первом этаже. Проверяю окна. По пути в спальню включаю сигнализацию. Проверяю, действительно ли я ее включил. Жду тридцать секунд до полной загрузки системы.