Книга Самая милая пара, страница 89 – Мэри Кубика

Я заглядываю к ней в комнату вскоре после того, как проснулась. Дверь чуть приоткрыта. Я открываю ее полностью и тихо подхожу к кровати. Мама лежит на боку, укрывшись по горло одеялом. Наклоняюсь, касаюсь ее плеча и осторожно бужу.

— Мам, – шепчу я. – Мам.

Она шевелится, открывает глаза и смотрит на меня, хотя я не уверена, насколько хорошо она меня видит. Она описывает свою макулодистрофию как пятно в центре зрения, из-за которого ей трудно различать детали прямо перед собой. Но иногда она смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую тепло ее взгляда, сосредоточенность, ясность и узнавание. Она понимает, что это я. Она видит мои глаза. Это придает мне сил, вселяет надежду – ведь я еще не совсем потеряна для нее.

— Что случилось? – спрашивает она, приходя в себя и садясь.

На улице еще темно, солнце не взошло. За окном кромешная тьма. Единственный свет в прихожей. Я не хочу ее пугать, поэтому говорю:

— Все в порядке. – Сажусь на край кровати, беру ее руку. – Просто мне скоро на работу, мам. Что, если я отвезу тебя на день к тебе домой? Ты побудешь там, а после работы я заберу тебя, и мы вернемся сюда.

— Почему? – спрашивает она.

— Мне будет спокойнее, если ты не останешься здесь одна.

— Почему? – повторяет она. – Что со мной случится?

— Надеюсь, ничего. Но в дом уже проникал чужак. Я не хочу, чтобы ты была здесь одна.

Она хмурится.

— Нет, Нина, это слишком хлопотно для тебя.

Я знала, что она так ответит: мама не хочет меня обременять.

— Я прекрасно со всем управлюсь.

— Мама, мне это совсем не трудно. И мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что ты у себя. Иначе я буду переживать весь день. Для меня будет лучше, если ты просто позволишь отвезти тебя. Сделай мне одолжение.

И она соглашается. Сбрасывает одеяло, спускает ноги на пол.

— Ну, если тебе так спокойнее, пусть будет по-твоему.

По пути на работу отвожу ее к ней домой. Это недалеко. Она живет в небольшом доме в стиле ранчо на улице с такими же небольшими старыми домиками, почти неотличимыми друг от друга. Она живет здесь много лет. Знает соседей. Доверяет им. Здесь она будет в безопасности, пока я на работе.

Помогаю ей выйти.

— Как только зайдешь, закрой дверь на ключ, – говорю через открытое окно, пока она отходит от машины.

Наблюдаю, как она с трудом вставляет ключ в замок, но справляется. Заходит внутрь, закрывает за собой сетчатую дверь. Отъезжая, вижу ее лицо за сеткой.

Не успеваю проехать и квартал, как мне звонит офицер Бун. Просит заглянуть в участок.

— Знаю, вам на работу, но я не задержу надолго, – обещает он.

Еду в полицию. Он встречает меня у входа, и я, чувствуя нарастающую тревогу, спрашиваю:

— В чем дело? Вы что-то узнали о Джейке?

— К сожалению, пока нет.

Он ведет меня к своему столу в помещении, заставленном такими же столами. Указывает мне на стул рядом со своим, предлагает кофе, но я отказываюсь.

— Так зачем вы меня вызвали? Что хотели сказать?

— Вообще-то у меня есть вопросы к вам, миссис Хейз.

— Ко мне?

— Да.

— Какие вопросы?

— Я поговорил с несколькими вашими знакомыми…

— И?.. – До меня вдруг доходит, что офицер Бун вызвал меня не для того, чтобы сообщить что-то новое по делу, а чтобы задать вопросы. Я тут же переключаюсь в защитный режим. Кто эти «знакомые»? Что они ему наговорили? Бун наверняка общался с родителями Джейка. Я так и не поняла толком, как они ко мне относятся: это не самые открытые и эмоциональные люди. Они меня терпят, но вряд ли выбрали для своего сына, если бы решать пришлось им.