Книга Осенний развод. Папочка-босс по соседству, страница 11 – Гера Лидерс

Я уезжаю, не дождавшись от Глеба ответа. Делаю круг возле дома, проветриваю голову. Я ничего не должна Глебу! Ничего! Он меня бросил!

Но мое сердце разрывается от боли, когда я думаю о его участи.

Домой я возвращаюсь через два часа. Паркую машину с другой стороны дома. Прохожу тихо, чтобы Глеб не заметил. В его окнах уже не горит свет.

В воздухе пахнет воском. Видимо, опять свет выключали. Тимур сладко спит у меня на кровати, а Тося посапывает в кресле-качалке. У нее в руках белая рубашка Марка, а рядом валяется иголка с вдетой нитью. Я вижу их чудом. Просто выпали четко на темный половик.

Устало опускаюсь на край дивана и трясу Тосю за колено.

— Ой, Василиса Юрьевна, — подрывается она и оглядывается, а затем прижимает кусок ткани к груди. — А я здесь, вот, просто…

Протягиваю руку. Тося вздыхает и, поджав губы, передает мне кусок ткани.

— Вы не подумайте, просто валялось... Извините.

Она подпрыгивает с места, а я устало слежу за ее шагами. Мой голос нагоняет Тосю на пороге:

— Тось, — она останавливается и врастает в пол. — Ты хорошая няня, но Марк никогда не раскидывает вещи. Они даже в корзине для грязного белья сложены. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Отрицательно машет головой.

Я отпускаю Тосю, а затем придирчиво разглядываю рубашку Марка. Ищу следы оторванной и пришитой пуговицы. Или что она там делала с иголкой и ниткой?

Но ничего. Рубашка нетронута. Чистая, выглаженная. Помятая там, где ее трогала Тося.

— Дурдом какой-то, — медленно выдыхаю и тщательно рассматриваю пол. Мало ли какие еще иголки здесь есть?

Но ничего не найдя, забываю о ситуации. Перекладываю Тимура к себе. Он морщится во сне, надувает губы.

Как же сильно мой сын похож на Глеба.

На телефоне пропущенный от Марка.

Я лежу, слушаю тиканье часов, смотрю в потолок и ворочаюсь до самого утра.

Просыпаюсь от скрипа входной двери. Слепо поднимаюсь, тру лицо. В доме прохладно. Я передергиваю плечами, морщусь, смотрю на часы.

Ничего не понимаю.

А затем меня догоняет возмущенный голос Тимура:

— Я в пожарного играл!

— И что же ты тушил, пожарный? — раздается с крыльца голос Глеба, пока я медленно покрываюсь льдом.

— Тоськины свечки, — бурчит сын. — Она плохо делает.

— Разберемся. Дверь ты незнакомым зачем открываешь? — Глеб. — Мама твоя где?

Я подпрыгиваю с кровати и растерянно мечусь из одного угла комнаты в другой.

Мамочки, что же теперь делать?!

Глеб

Соседский мальчик забавный. Серьезный, чем-то меня в детстве напоминает. Стоит, обернутый в одеяло. Через порог разговаривает, но дверь открыть не испугался.

Оторвать бы его родителям руки за такую смелость.

Мало ли с какими я намерениями?

Ему лет не больше, чем Игореше. Ровесники похоже. Только если Игорек спокойный и больше к знаниям тянется, то у пацана, похоже, шило в одном месте.

— Мама твоя где?

— Дома, — шмыгает носом и деловито утирает его кулаком. — И папка!

Про папку врет, сразу видно. Похоже, я его напугал. Мальчик отступает за дверь и сужает щель. Я делаю шаг назад.

— Давай так сделаем. Как твои родители проснутся, пусть зайдут ко мне, хорошо? Я ваш новый сосед.

Подозрительно щурится.

— Ругать будете?

Он очень милый. Улыбку сдержать невозможно.

— Не буду.

Еще сильнее щурится.

— Честно?

Мальчик не успокаивается, пока я клятвенно не заверяю его в своих мирных намерениях. Да и смысл ругаться. Дом на ладан дышит. Вчера разозлился, да. А сейчас нужно обсудить планы владельцев со второй стороны.