Книга Одержимость Старшего, страница 17 – Яра Бах

— У нас есть только три месяца, — прошептал он ей прямо в губы. — Три месяца, чтобы запомнить друг друга навсегда. Потому что, когда я уеду, я заберу твое сердце с собой, и отдам свое взамен.

Так началось их безумие. Девяносто ночей, когда Елена, обманывая всех, бежала к гостевому дому на отшибе.

В их последнюю ночь, когда до рассвета оставалось всего пару часов, в комнате пахло грозой и обреченностью. Он стоял у окна, а она прижималась к его спине, слушая, как бешено колотится его сердце.

— Ты не можешь просто уйти, — прошептала она. — Мы связаны. Ты же чувствуешь… это нельзя разорвать.

Он резко развернулся, притягивая её к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание.

— Ты думаешь, я не хочу завыть от боли? — его серебряные глаза потемнели от муки.

— Я — воин Совета. Моя жизнь — это мишени и приказы. Я — приговор для любого, кто мне дорог. Оставить тебя здесь — это единственный способ сохранить тебе жизнь. Но я клянусь…

Он замолчал, зарываясь лицом в её волосы, жадно втягивая запах полыни.

— Я клянусь, ни одна женщина больше не коснется моей души. Я ухожу, но я навсегда остаюсь твоим. Каждым вдохом. Каждой каплей крови.

— Я буду ждать тебя, — Елена подняла на него глаза, полные слез и непоколебимой решимости.

— Слышишь? Даже если пройдут годы. Даже если я состарюсь и забуду свое имя. Я буду ждать тебя до последнего вздоха. Потому что я уже не умею дышать без тебя.

— Моя… — только и выдохнул он, прежде чем накрыть её рот сокрушительным, отчаянным поцелуем, в котором было всё: и клятва, и прощание.

На рассвете внедорожник скрылся в тумане. Он ушел, увозя с собой её сердце, но оставив ей тайну, которая через девять месяцев вспыхнет золотым огнем в глазах маленькой Лии.

И Елена сдержала обещание. Она ждала его всю жизнь, потому что истинность — это не то, что можно пережить. Это то, с чем уходят в могилу.

Тишина в палате, прерываемая лишь мерным писком мониторов, казалась мне наигранной, слишком громкой. Слова матери всё еще вибрировали в воздухе, оседая на коже невидимым пеплом.

«Он просил беречь тебя.»

Каждое слово отдавалось в моем сознании тяжелым ударом колокола. Я смотрела на её бледное лицо, на сеть морщинок у глаз, и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается. Старая Лия — та, что терпела насмешки Селены и верила в любовь Марка — рассыпалась в прах. На её месте рождалось нечто иное. Холодное. Твердое.

Я почувствовала его приближение за несколько секунд до того, как открылась дверь. Воздух в коридоре вдруг стал плотным, заряженным, как перед ударом молнии. Охрана у дверей вытянулась в струнку — я слышала четкий ритм их сердец, который внезапно ускорился.

Он распахнул дверь без предупреждения.

Адриан Мора не входил в помещение — он его захватывал. Его аура, тяжелая и властная, заполнила каждый угол стерильной палаты, вытесняя запах лекарств своим. На нем был безупречный темный костюм, который казался лишь тонкой оболочкой, едва сдерживающей мощь первобытного зверя.

— Машина внизу, Лия. Собирайся. Твои вещи уже перевезли в мой особняк, — его голос был низким, вибрирующим, и от этого звука по моему позвоночнику скатилась волна ледяного пота.

Я медленно поднялась с кресла, намеренно не торопясь. Я не хотела показывать ему, как сильно дрожат мои пальцы.