Книга Одержимость Старшего, страница 42 – Яра Бах

— Моя женщина днем вышла за пределы дома и не вернулась, — Адриан чеканил слова, хотя его тело уже била крупная дрожь — предвестник смены. — Собери всех. Парни уже в городе, мне нужно подкрепление, чтобы обыскать леса и пригороды. Искать, Сэм. Пока не найдете. Других вариантов нет. Защищать её ценой собственной жизни, если потребуется.

— Принял, — коротко бросил Самуэль.

Адриан не стал больше ждать. Он не мог ждать. Его тело выгнулось, мышцы вздулись, разрывая дорогой пиджак и рубашку. Секунда — и на месте мужчины стоял огромный, иссиня-черный волк с горящими глазами. Он вскинул голову, ловя носом холодный ночной воздух, и, издав протяжный, полный боли и ярости вой, рванул в темноту.

Адриан

Лес вокруг меня превратился в месиво из серых теней и хлестких веток. Я не бежал — я выламывал собой пространство, не чувствуя, как колючий кустарник в кровь раздирает шкуру. Внутри всё выгорело дотла, осталась только черная, липкая пустота, которая требовала одного: НАЙТИ.

Вернуть. Загрызть любого, кто встанет на пути.

В голове коротило от чужих мыслеобразов. Мои волки, связанные со мной клятвой, просеивали город.

«Пусто, Альфа…»

«В жилых кварталах её нет…»

— В чащу! — мой рык отозвался болью в затылке, передаваясь по ментальной связи как удар хлыстом. — Уходите из города. Ищите в лесу. Ройте землю, но найдите след!

Я задыхался. Мир вонял бензином, гарью и чужим, враждебным присутствием — стаей, которая посмела зайти на мою территорию. А потом воздух надломился. Резкий, почти болезненный укол в ноздри.

Лия. И он.

Мой брат.

Запах Марка подмешивался к её аромату как яд, заставляя внутренности скручиваться в тугой, горячий узел.

Я рванул так, что когти начали крошить кору на стволах. Коттедж возник перед глазами внезапно — приземистый, скрытый в гуще деревьев. Двери нараспашку, словно немой крик. Я ворвался внутрь, и моя аура, тяжелая и грязная от ярости, заполнила комнаты, заставляя мебель мелко подрагивать.

На полу — клочья её одежды. Тонкая ткань платья, которую я так хотел снимать бережно, была превращена в клочки. Рядом — тряпки от вещей брата. В глазах полыхнуло красным. Я шел по дому, как заведенный механизм, пока не оказался в спальне на втором этаже.

Кровать. Хаос. Каждая складка на простыне казалась мне личным оскорблением, шрамом на сердце. Я замер у края постели, и в горле полыхнуло кислым. Я коснулся рукой смятой ткани, надеясь поймать хотя бы фантом её тепла, но пальцы наткнулись лишь на холод. Внутри всё скрутило — ревность перемешивалась с животным ужасом.

Моя. Она должна была быть со мной, а не исчезать в этом проклятом лесу, оставляя после себя лишь этот выцветающий аромат лесных цветов и страха.

Именно в эту секунду, когда я захлебывался собственной беспомощностью, они меня и накрыли.

Их было шестеро. Зашли тихо, пока я терзал себя в спальне. Когда я обернулся, кости уже хрустели — они меняли облик.

— Ну давайте, твари, — прохрипел я, не дожидаясь нападения.

Драка была грязной. На втором этаже стало слишком тесно от тел, хрипов и вони звериного пота. Я работал на одних инстинктах. Один прыгнул мне на спину, вгрызаясь в плечо, и я почти обрадовался этой боли — она была ничем по сравнению с той, что грызла изнутри. Я рванул волка на себя, чувствуя, как под когтями лопается кожа, и впечатал его в панорамное окно. Звон стекла, короткий визг где-то внизу, на траве. Минус один.