Книга Измена. Жизнь заново, страница 22 – Елена Валерьева

— Она знала, где сад? — спросил Северов ледяным тоном, глядя на застывший кадр.

— Знала, — выдавила я, чувствуя, как внутри все обрывается. — Я водила Милану мимо, когда она жила у нас. Показывала ей сад, хвасталась, какой он хороший. Господи...

— Эта тварь, — процедил он сквозь зубы. — Совсем с катушек слетела. Достала.

Он вышел на улицу, набрал кучу коротких, резких звонков, отдавая распоряжения ледяным тоном. А я сидела в машине и смотрела на здание сада, там, за решеткой, где моя маленькая девочка даже не подозревала, что едва не случилось сегодня. Комок встал в горле, душащий, горячий. Потом комок растаял, и вместо него пришла ярость. Ледяная, всепоглощающая, не знающая пощады.

Когда Северов вернулся в машину, я была абсолютно спокойна. Спокойна той жуткой, звенящей пустотой, которая бывает перед решающим боем.

— Что делать будем? — спросил он, глядя на меня.

— Искать. — Мой голос звучал ровно, как стальная струна. — Найти их обоих. И уничтожить. Окончательно и бесповоротно. Чтобы больше никогда, слышишь, никогда не посмели приблизиться к моей дочери.

Он кивнул, и в его глазах зажегся тот самый опасный огонь.

— Тогда начинаем прямо сейчас.

Операция по поиску заняла трое суток. Трое суток ада, бессонницы, постоянного нервного напряжения. Люди Северова, лучшие частные детективы и бывшие опера, перерыли все связи Ромы и Илоны, пробили все их старые контакты, отследили все звонки. Выяснилось страшное: они объединились против меня. Рома, опустившийся, злой, подговорил Илону украсть Милану, чтобы потом шантажировать меня, вымогать деньги, заставить отозвать иски и вернуть студию. План был идиотским, шитым белыми нитками, но от этого не менее опасным.

Мы нашли их в какой-то конуре за городом, в съемной квартире на первом этаже обшарпанной пятиэтажки. Они прятались, боясь, что я заявлю в полицию. И правильно боялись. Полиция уже была в курсе, но я решила не ждать.

Я приехала сама. Северов хотел не пускать, загородить собой, но я настояла. Это был мой бой.

— Это мое право, — сказала я твердо, глядя ему в глаза. — Я должна посмотреть им в глаза. Должна сама поставить точку.

Он понял. Только сжал мою руку на прощание и кивнул своим ребятам, которые ждали у подъезда.

Илона открыла дверь и обмерла, побелев как мел. Я стояла на пороге, а за моей спиной — двое молчаливых, крепких парней из службы безопасности Северова. Из комнаты выглянул Рома, и его лицо вытянулось.

— Здравствуйте, голубки, — сказала я спокойно, переступая порог их вонючей квартиры. — Поговорим? По-хорошему?

Разговор был коротким. Я выложила на грязный кухонный стол папку с бумагами — их долги, их преступления (покушение на похищение ребенка — это уже уголовная статья), их никчемные жизни, которые я могла уничтожить одним звонком в прокуратуру. Рома трясся, заикался, пытался что-то мямлить в свое оправдание. Илона сначала пыталась строить из себя гордую и независимую, но быстро сдулась, когда я зачитала вслух статьи Уголовного кодекса.

— Убирайтесь из города, — сказала я на прощание, глядя на них с брезгливостью. — Сегодня же. Прямо сейчас. Если я еще раз увижу вас или услышу, что вы приближаетесь к моей дочери, к моему дому, к моему офису — вы пожалеете, что родились на свет. Я не шучу. У меня теперь есть возможности. Огромные возможности. Вы меня поняли?