Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 15 – Алекса Гранд

— Привет, детка.

— Привет.

— Как прошел день?

Невинный вопрос прилетает в цель и в одно мгновение раскачивает лодку моего спокойствия. Я избегаю встречаться глазами с собственным мужем, дышу через раз и выдаю нейтрально.

— Хорошо. Спонсоры приезжали. Остались довольны. Будем готовиться к открытию филиала.

— Здорово!

Я опускаю новости об исчезновении дочери и ее чудесной находке. Намеренно не говорю о встрече с Грозовским. И, отступив на шаг, приклеиваюсь взглядом к воротнику Диминой рубашки.

Там красуется малиновое пятно, подозрительно напоминающее след от губной помады. И у меня сейчас нет ни ресурса, ни морального права обвинять в чем-то супруга, но я все равно спрашиваю.

— Это что у тебя такое?

— Испачкался где-то. Не знаю.

— Снимай, брошу в стирку.

Дима избавляется от рубашки, демонстрируя идеальный торс с рельефными кубиками пресса. И я стараюсь не думать ни о чем.

Скрываюсь ненадолго в ванной. Засыпаю в машинку порошок. И долго умываюсь, прибегая к дыхательной гимнастике.

Хоть я старательно притворяюсь, что все в моих буднях идет четко по плану и ничего страшного не происходит, опутавшая меня еще утром тревога не испаряется.

Я сижу на иголках, пока мы ужинаем. Комкаю край футболки. И проливаю чай на белоснежную скатерть.

Подхватываюсь, чтобы ликвидировать расползающееся по ткани пятно. Со звоном роняю чашку в раковину. И ловлю на себе настороженный Димин взгляд.

— Дин, все в порядке? Точно?

— Да. Просто устала. Переживала из-за спонсоров.

Как там советуют? Если хочешь обмануть человека, говори ему полуправду.

Вот и я утаиваю способные рассекретить меня детали. И долго ворочаюсь в постели с боку на бок.

Дима засыпает практически сразу. А вот мой сон смывает приходящее на телефон сообщение, которое я прочитываю и тут же стираю.

«А твой муж знает, что Маруся не его дочь?».

Я долго смотрю в одну точку перед собой. Мобильник лежит под подушкой. А я боюсь даже пошевелиться.

Страх разоблачения настолько велик, что отключаюсь я ближе к утру, когда за окном уже рассветает. И дремлю едва ли больше двух с половиной часов.

Конечно, после пробуждения бодрости во мне ни на грамм. На лодыжки будто повесили пудовые гири. Веки засыпали песком. На плечи положили гранитные глыбы.

Сейчас больше всего на свете мне хочется спрятаться под одеялом, никак не контактировать с внешним миром и не отвечать на звонке.

Но я пересиливаю себя и рисую на лице беззаботную улыбку.

— Доброе утро, родной.

Я мягко целую его в висок, пока он распахивает заспанные глаза и сладко зевает, и убегаю в ванную. Телефон забираю с собой на случай, если Грозовскому вздумается позвонить спозаранку или отправить очередную провокационную эсэмэс.

Теперь я веду себя, как изменница из тех статей, которые в избытке читала совсем недавно. Не оставляю без присмотра гаджет. Для подстраховки меняю пароль. И торгуюсь с собственной совестью.

Убеждаю ее в том, что ничего плохого не совершаю. Просто не хочу расстраивать мужа. Это ведь не преступление, верно?

— Тебе кашу или оладушки?

— Давай все.

Я заискивающе спрашиваю у Димы, когда он заходит в кухню после душа жизнерадостный, энергичный и гладко выбритый. И гадаю, не перебарщиваю ли с заботой.

Но судя по тому, что муж затаскивает меня на колени, проводит ладонью вдоль позвоночника и невесомо касается талии, все в порядке.