Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 24 – Алекса Гранд

И я, как не стараюсь, не могу понять причин его поведения.

Воспылал былыми чувствами, как увидел спустя столько лет? Нет, конечно.

Я отпиваю большой глоток дымящейся жидкости и вновь изучаю Романа.

Все-таки он изменился. Раздался в плечах. Приобрел хищный прищур. Заматерел.

Он и раньше был безбашенным и дерзким. А теперь возвел эти качества в квадрат.

В каждом его жесте сквозит спокойная властность. В каждом движении — непреклонная уверенность.

Так что я невольно теряюсь в его присутствии. Забываю, как дышать. Кусаю истерзанные губы. И постоянно тереблю подол платья.

Глупая. У меня жизнь рушится, а я залипаю на крылья носа, скулы и упрямый подбородок Грозовского.

— Ты хорошо справилась с интервью, Дина. Молодец.

Сдержанно хвалит меня Роман, вытаскивая из омута опасных мыслей, и залпом осушает содержимое чашки. Поправляет воротник идеально отутюженной белоснежной рубашки и коротко кивает.

— Спасибо. Я, на самом деле, очень люблю этот центр. Всю душу в него вложила. И мне радостно, что он развивается.

— Это заметно.

Соглашается Грозовский и предлагает меня подвезти.

Не отказываюсь. Потому что за окном клубятся низкие свинцовые тучи, собирается пролиться обильный ливень, и цены на такси уже наверняка поднялись до небес.

А я оставила машину на парковке. После пережитого потрясения и бессонной ночи руки тряслись так, что сесть за руль было бы несусветной глупостью.

— Прошу.

Безупречный, Роман помогает мне разместиться на пассажирском сидении, а я все время жду от него подвоха. Готовлюсь, что он напомнит о предательстве Димы и будет ковыряться в моей израненной душе. Или вернется к необходимости сделать тест на отцовство и заявит права на Марусю.

Но Грозовский лишь включает обогрев и плавно выруливает с территории школы.

— Тебе куда? К подружке? К родителям? В кафе?

— Домой.

Отвечаю рассеянно и боковым зрением фиксирую, как брови Романа съезжаются к его переносице. Злится, что я не собрала чемодан и не ушла от мужа сразу же, как только увидела фотографии? Бред.

Всю дорогу мы едем молча. Грозовский стискивает пальцами оплетку руля и внимательно следит за трассой. Я тоже не обременяю ни его, ни себя болтовней. Утыкаюсь лопатками в кожаную спинку кресла и прикрываю веки, вслушиваясь в мелодию, льющуюся из динамика.

— Расскажи мне, как тебе там не спится. Живанши не спасет мокрые ресницы. Море вместе нас с тобой так и не увидит…

«Давай навсегда», — как в ее песне друг другу шептали.

Скажи мне, когда наше «давай навсегда» мы потеряли*.

Подпеваю негромко и бессознательно думаю о том, что было бы, если мы встретились с Роман только сейчас. Если бы у нас не было болезненного прошлого и не выкорчеванных из сердца обид?

Задел бы он меня? Зацепил бы? Затронул бы струны души?

Рисую картинки наших встреч и возможных посиделок за чашечкой чая в кабинете, на летней террасе или в японском ресторанчике и злюсь на себя.

До вонзающихся в ладони ногтей и белеющих костяшек злюсь.

— Спасибо, что подвез.

Шепчу, сбрасывая с себя нахлынувшее наваждение, и берусь за ручку, чтобы открыть дверь.

Дождь все-таки начинается. Сначала одна крупная капля ползет по стеклу. А потом к ней присоединяются и другие и образуют мощный поток.

— Дин.

Грозовский внезапно тормозит меня, заставляя повернуться и столкнуться со штормом, бушующем на дне его глаз. Ловит двумя пальцами за подбородок и смотрит так пристально, будто пытается проникнуть под кожу.