Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 79 – Алекса Гранд

Разморенная нашей близостью выглядит на тысячу процентов из ста.

— Доброе утро.

Желаю я сипло и исследую и точеные ключицы, и впадинки между ними, и плавный изгиб талии. Если бы не работа и намеревающийся вытрясти из меня всю душу Шахов, я бы не вылезал никуда из постели и Дину бы не отпустил.

Отложив соблазнительную перспективу до лучших времен, я все-таки иду в ванную и долго смотрю на отражение в зеркале.

Волосы взъерошены. Улыбка, как у мартовского кота. Маленький синячок на шее.

Идеально.

Взбодрившись, я обтираюсь полотенцем, натягиваю футболку и спортивные штаны и устремляюсь на запах, ползущий из кухни.

Омлет с беконом. Салат. И только что сваренный кофе.

Путь к сердцу мужчины определенно лежит через желудок.

— Дин, я, пожалуй, возьму тебя в рабство. Ладно?

— Чего-о-о? — Льдинка изумленно выгибает бровь, а я пользуюсь моментом и обнимаю ее со спины.

Приклеиваюсь. Вожу пальцами по плоскому животу. И ухмыляюсь, поддразнивая.

— Того. Этот дом великоват для меня одного. К тому же, ты прекрасно готовишь. А еще я обещал твоему отцу взять тебя в жены. По-моему достаточно аргументов.

— Грозовский, ты абсолютно, совершенно невыносим.

Смеется Льдинка, и ее мелодичный смех разносится по комнате.

А спустя пару секунд позади раздается звук детских шагов, и мне приходится отлипнуть от занимающей все мои мысли женщины.

— Доброе утро, принцесса.

— Доброе.

Маруся трет заспанные глазки, а у меня от этой картины щемит внутри. И чем больше я смотрю на зевающую малышку, прикрывающую ладонью ротик, тем сильнее крепнет желание присвоить этих Златовласок.

— Милости просим к столу.

Покружив немного мелкую, я усаживаю ее на стул. Помогаю Льдинке расставить тарелки и с теплотой наблюдаю за тем, как она обнимает дочку, шепчет ей что-то ласковое на ухо и уговаривает съесть кашу.

Завтрак протекает очень уютно. Я обсуждаю с Диной предвыборную кампанию и ток-шоу, на которое нас пригласили на следующей неделе. Она намазывает масло на мой тост и укладывает сверху ветчину и сыр.

И я невольно корю себя за время, которое мы упустили.

Если бы я был более настойчив, если бы переступил через свою гордость, если бы отчаянно сражался за любимую женщину, Маруся могла бы быть моей дочерью.

— Ой, мы, кажется, опаздываем! — спохватывается Дина, бросая взгляд на часы, а я накрываю ее ладонь своей.

— Успеем. Я отвезу.

Может быть, странно, но этим утром все кажется естественным. И дорога до Марусиной школы под аккомпанемент романтичного блюза. И быстрое прощание на крыльце. И детский рюкзак у меня в руке.

Такими же гармоничными ощущаются и наши с Диной объятия на пороге ее лингвистического центра. Затяжной головокружительный поцелуй, грозящий перерасти в нечто большее. И Динина ладошка, разглаживающая заломы на моем пиджаке.

— Не строй никаких планов на вечер. Ко мне поедем.

Сообщаю твердо, когда мне, наконец, удается оторваться от пленительных губ, и никак не могу стереть улыбку с лица. Мыслями витаю где-то в облаках и прослушиваю половину речи Шахова.

— Гроза, прием! Земля вызывает воздух.

— А?

— Ты серьезно пропустил все, что я полчаса тебе втираю? — нахмурившись, Арс воздевает глаза к потолку и наливает воды из кулера.

— Прости, брат.

— Только не говори, что ты из-за Арской не можешь ни на чем сосредоточиться.