Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 83 – Алекса Гранд

Поэтому я глубоко вдыхаю и рявкаю на капитана так, что он едва не подскакивает в своем неудобном скрипящем кресле.

— Хватит!

— Что?

— Хватит, я сказала. Я имею право не свидетельствовать против себя. Кажется об этом, Андрей Михайлович, вы «забыли» упомянуть.

— Вы, должно быть, пропустили эту часть моей речи, Дина Алексеевна.

— Пусть так. Я ни слова не скажу больше без адвоката.

— А я арестую вас на сорок восемь часов до выяснения личности.

— Арестовывайте.

Роняю я небрежно, расправляю плечи и, вероятно, ломаю систему Лосевских координат. Он косится на меня так, словно столкнулся с ядовитым насекомым, и не понимает, как действовать дальше.

То ли подозреваемые, задержанные им до меня, вели себя в рамках сценария. То ли инструкция, выданная на мой счет, оказалась слишком шаблонной и ограниченной.

— Мне нужно переговорить с начальством. Не покидайте, пожалуйста, помещение.

Цедит он мрачно сквозь зубы. Опрометью вылетает из кабинета. И хлопает дверью настолько сильно, что с потолка осыпаются куски штукатурки.

Я же до боли закусываю губы. И бегло читаю успокоительную мантру.

Если признаться честно, противостояние с капитаном вытягивает из меня намного больше энергии, чем я хочу показать.

Время снова загустевает как тогда, когда мы плелись в конце пробки, и тянется неимоверно медленно. Я успеваю досчитать до ста и обратно, рассмотреть каждую петельку и затяжку на превратившихся в серые шторы и даже несколько раз перечитать наполовину заполненный протокол.

Я успеваю еще десять раз позвонить брату и снова напороться на длинные гудки. Поглазеть по сторонам и не обнаружить ни кулера, ни графина с водой. И я уже начинаю верить, что Лосев хлопнулся в обморок на ковре у начальства и теперь его спешно откачивают, как за спиной скрипит несмазанная дверь, и раздаются тяжелые шаги, от которых липкий пот струится вдоль позвоночника.

— Ну здравствуй, женушка. Скучала?

Бам!

Это падает крышка на гроб моего терпения. Кто-то невидимый усердно вколачивает в нее гвозди, а я не могу сдержать смеха, рвущегося из груди.

Хохочу так, что на глаза наворачиваются слезы и перехватывает дыхание.

Что бы ни строил из себя Арский, мне не страшно.

Мне противно и мерзко от того, столько времени я потратила впустую. Латала трещащий по швам брак. Надеялась, что мы вернем если не былые чувства, то хотя бы уважение. Полетим к морю, будем бродить босиком по пляжу и неспешно тянуть коктейли через трубочку.

Дура!

Ругаю себя последними словами, а Дима косится на меня так, словно со мной случился припадок и нужно срочно вызывать санитаров.

— Дина?

— Ну привет, — киваю я ему коротко и сразу перехожу в наступление. — Ты совсем крышей поехал, муженек? Выдергиваешь нас из школы, натравливаешь ручных псов и пугаешь ребенка!

— Никого я не пугаю. Просто использую право на общение с дочкой, — растерянно поднимает ладони вверх Арский и не торопится ко мне приближаться, словно боится, что я на него наброшусь.

Не зря, кстати, боится. Потому что гнев во мне плещется через край. Мне даже кажется, что я могу снести его и не поморщиться, так безудержна моя ярость.

— А почему ты не ценил это самое право раньше? Когда «ночевал» в участке? Занимайся своей семьей, играй с сыном, я не держу. Посмотри, в кого ты превратился. Лицемеришь, пакостишь, очерняешь честь мундира. — я обвиняю супруга, превращаясь из испуганной жертвы в хозяйку положения.