Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 37 – Алекса Гранд

Но вместо этого я гашу нездоровые вспышки, призывающие творить всякую дичь, и просто подхватываю Аню на руки. Кажется, что она почти ничего не весит.

Уязвимая, она жмется ко мне и вцепляется пальцами в мою толстовку, а я осторожно усаживаю ее к себе на колени и утешаю, как могу.

Веду мягко ладонями по лопаткам. Шепчу какие-то глупости. И прихожу к шокирующему, но весьма логичному выводу.

То, что происходит между мной и Аней, давно вышло за рамки притворства. И если я буду отрицать это, то буду полным болваном.

Мне хочется оберегать эту девчонку. Хочется защитить ее от всего мира. От матери, от ее недомужа, да от любого, кто посмеет испортить ей настроение. А еще до лютого покалывания под ребрами хочется поцеловать манящие вишневые губы.

И мысль об этом настолько навязчива, что к вечеру я не могу думать ни о чем другом.

Сосредоточенно натираю бокалы на высоких ножках. Разливаю в них золотистое вино с нотками экзотических фруктов. И ощущаю лютое волнение, которое я, наверное, не испытывал с четвертого класса, когда сообщил маме, что больше не буду ходить в музыкальную школу.

Гулко сглотнув, я приземляюсь рядом с Аней на диван и невесомо касаюсь ее запястья. Адреналин шпарит так, как будто я только что скатился с самых высоких американских горок. Пульс долбит в виски.

А язык приклеивается к нёбу так, что мне приходится прокашляться и только потом сипло выдавить из себя.

— Давай пересмотрим наши договоренности, Ань.

— Ты о чем, Марк? — недоуменно спрашивает Славина, чуть наклоняя голову набок, а я с разбегу ныряю в холодную прорубь и надеюсь не расшибиться об лед.

— Ты мне нравишься. Очень, — слова падают отрывисто и оставляют странное послевкусие. Но я упрямо топлю до конца. — Хочу попробовать с тобой по-настоящему.

На пару минут между нами повисает неуклюжее молчание, и я, боясь, что Аня ответит отказом, принимаюсь тарабанить.

— Да, тебе может показаться, что я — не про глубокое, что со мной нельзя построить чего-то фундаментального, прочного. Но я так сильно к тебе прикипел, что не захочу отпускать, когда наше представление закончится. Черт возьми, для меня это уже не представление. Веришь?

Выпаливаю это все лихорадочно и снова не позволяю Ане и рта раскрыть.

Скользнув по ее шее, я запутываюсь пальцами в шелковых волосах и с азартом приговоренного к повешению, прикусываю пухлую девичью губу. Набрасываюсь на Славину так, как будто это мой последний поцелуй, и ни о чем не жалею.

Клеймлю жаркими метками выпирающие ключицы. Выбиваю из Аниной груди хриплый вздох прежде, чем оторваться от ее сливочной кожи и перехватить немного кислорода.

— Это не честно, Марк, — роняет Славина судорожно, только блеск ее глаз не оставляет сомнений.

Ей понравилось.

— Что не честно?

— Ты мной манипулируешь.

— Каюсь. Грешен.

С притворным легкомыслием произношу я и продолжаю свое наступление. Одним коротким движением я валю Аню на лопатки и нависаю сверху, теряясь в штормовом море ее омутов.

Вздрагиваю от высоковольтного разряда, прошивающего туловище, и трясусь, как сопливый пацан, впервые дотронувшийся до девчонки своей мечты.

Правда, туплю недолго. Я снова набрасываюсь на соблазнительные до безобразия Анины губы и отпускаю ее только тогда, когда кислорода начинает не хватать нам двоим.