Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 72 – Алекса Гранд

Прижимаю к себе Ванечку и мобилизую все внутренние резервы, готовясь к предстоящему разговору.

А время в квартире у Марка, как назло, тянется бесконечно долго. Я успеваю смыть косметику, переодеться в домашний флисовый костюм, заплести тугую косу и в третий раз закипятить чайник до того момента, как Северский уложит моего сына спать, насыплет корма Марли и тормознет посередине кухни и примется внимательно меня изучать.

— Ань, что не так? Рассказывай.

Качнувшись с пятки на носок, негромко произносит Марк, а я беззастенчиво его разглядываю.

Мощные ладони. Длинные сильные пальцы. Упрямый подбородок. Четко очерченные скулы. Босые ступни.

Красивый он. До безумия. И не мой. Больше не мой.

— Северский, ответь мне, пожалуйста, честно на один вопрос, — выпаливаю срывающимся голосом и беру паузу, чтобы продышаться.

— Задавай.

— Это правда, что Карина беременна от тебя?

Глаза Марка начинают бегать туда-сюда, и этого мне оказывается достаточно. Тупая боль трансформируется в острую и безжалостно выкручивает наружу суставы.

Что ж, недолго музыка играла. История Золушки закончилась у мешка с чечевицей и кареты, превратившейся в тыкву. Без «долго и счастливо».

— Резникова, действительно, ждет ребенка, — Северский тщательно подбирает слова, я же отступаю назад и упираюсь бедром в стол. — Но я не уверен, что он мой.

Ухмыляюсь горько, словно проглотила целиком лимон, и наблюдаю за тем, как рушатся взлелеянные мной надежды и построенные воздушные замки.

Все-таки насколько у мужчин все просто. Откреститься от женщины и ее ребенка. Выставить на улицу. Развестись.

От всей этой ситуации я ловлю мерзкое чувство дежавю и в защитном жесте сцепляю пальцы в замок.

— Ань, беременность Карины ничего не меняет. Я не собираюсь бросать вас с Ваней. Я буду перечислять ей деньги. Буду помогать. Но возобновлять с ней отношения я не намерен.

Марк говорит твердо и четко, словно давно все решил и не рассматривает других вариантов, только его слова совсем меня не успокаивают.

Катя лишила моего сына отца. И меньше всего я хочу превратиться в такую же разлучницу и похитительницу чужих мужчин.

— Хорошо.

— Это все?

— Все. А что еще ты хочешь от меня услышать?

— То, например, откуда ты узнала про Резникову.

— От твоей матери. Жаль, что ты не рассказал мне обо всем сам. Но это уже не важно. Будешь чаю?

Мне, на самом деле, больше нечего добавить, поэтому я наполняю чашки и ставлю их на стол. Северский пытается меня поймать и усадить на колени, но я отстраняюсь.

Все наши счастливые моменты, откровенные беседы по ночам, планы на будущее, скользящие вдоль позвоночника пальцы, хриплые стоны, теперь кажутся сплошной фальшью.

Если Марк упорно скрывал от меня факт беременности, о чем еще он врал?

— Ань, я очень виноват в том, что сразу не признался тебе во всем. Хотел, как лучше. Получить результаты теста ДНК. Верь мне, пожалуйста.

— Верю.

Вру, конечно. Не верю больше никому.

— С нами же все будет в порядке? Правда?

— Я сегодня посплю одна. Ладно?

Я намеренно отвечаю вопросом на вопрос и ухожу из кухни и скрываюсь в спальне до того, как Северский успеет меня переубедить и снова очаровать. Усыпить бдительность сладкими словами и лишить рассудка страстными прикосновениями.

Закусив нижнюю губу, я плачу в подушку, а наутро поднимаюсь до будильника и мониторю с десяток сайтов, предлагающих аренду жилья. На двенадцатом мне везет.