Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 53 – Алекса Гранд

Поэтому я делаю шаг в сторону, освобождая Нике путь, и только потом стягиваю одежду. Падаю на кровать и широко раскидываю руки, уставившись в потолок.

Не нахожу на ровной поверхности ни тайных знаков, ни откровений. И далеко не сразу спохватываюсь, что не предупредил невесту о своем отсутствии.

Сообщение «Ты где?» мерцает непрочитанным уже более пары часов и заставляет проснуться задремавшую совесть.

Гордей: я у Марка.

Диляра: скоро будешь?

Гордей: не приеду сегодня. Ложись спать.

Диляра: Гордей!!!

Гордей: спокойной ночи.

Отправляю короткое послание и тут же блокирую звук на телефоне, не испытывая желания продолжать переписку.

Похоже, вранье постепенно становится моей хреновой привычкой, но я не могу пересилить себя и признаться Диляре в том, где на самом деле нахожусь. Она вряд ли поверит в то, что я сплю на диване в отдельной комнате, и у нас с Никой ничего не происходит. А я вряд ли смогу внятно объяснить, почему мне не хочется туда, где меня ждет красавица-невеста.

Мысленно поставив отметку проанализировать весь этот сюр позже, я откидываюсь на подушки и спустя пару мгновений проваливаюсь в крепкий сон безо всяких сновидений.

На новом месте мне спится, на удивление, спокойно и комфортно настолько, что поутру я не слышу настойчивую трель будильника, и открываю глаза только тогда, когда Ника склоняется над постелью и мягко, но твердо касается моего запястья.

— Вставай, Гордей. Опоздаем.

Убедившись, что я с трудом, но все-таки разлепил веки и приподнялся в кровати, Вероника выскальзывает из комнаты, словно речная нимфа или мифическая русалка, а я еще долго воспроизвожу ее образ и старательно выжигаю его на подкорке.

Темные волосы, рассыпавшиеся шоколадными волнами. Манящие чуть приоткрытые губы. И дурманящая естественность. Ни агрессивного яркого макияжа. Ни флакона тяжелых сладких духов, вылитых на кожу. Простая хлопчатобумажная маечка на тонких бретельках и широкие серые штаны, свободно болтающиеся на бедрах.

Оказывается, иногда это сочетание может восхищать гораздо больше, чем боевой раскрас от лучшего стилиста и украшения, идеально подобранные к вечернему наряду.

— Омлет?

Наскоро одевшись и сполоснув помятое лицо, я вплываю в кухню и приближаюсь к стоящей ко мне спиной Нике, упираясь подбородком в ее плечо. С интересом изучаю содержимое сковородки и ощущаю, как слюна стремительно заполняет рот.

Желудок громким урчанием сообщает о том, что в него пора что-то закинуть, а Солнцева принимается перечислять, решая окончательно меня добить.

— Омлет. Гренки. Каша. Что будешь?

— Все и побольше.

Хохочу я, отражая кристально чистый Никин смех, и готовлюсь вкусить все прелести раннего завтрака.

На безоблачном небосводе сияет январское солнце, проникая лучами сквозь приоткрытые шторы. Аппетитный аромат домашней еды витает в воздухе и приятно щекочет ноздри. Ника тепло улыбается, разливая по кружкам кофе.

И все в этом утре идеально, кроме вибрирующего на краю стола телефона.

— Гордей, ты охренел? — приняв вызов, я морщусь от воплей Марка, долбящихся в барабанные перепонки, и отношу трубку подальше от уха, невозмутимо утаскивая с тарелки гренку.

— Допустим. Конкретней, бро. О чем речь?

— О том, что твоя невеста какого-то черта вытаскивает меня из кровати ни свет, ни заря и пытается найти твою задницу в моей берлоге!