Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 71 – Алекса Гранд

Я радостно подхватываю ее на руки и несу на кухню, а она прижимается носом к моей щеке и жалобно замечает.

— Разве утро может быть добрым?

Смеюсь от этой слишком взрослой реплики и усаживаю ее на стул, подмигивая.

— Бывает, если рядом родные люди.

Каким бы странным это не было, здесь в компании Солнцевой и ее не по годам смышленой дочурки я чувствую себя намного свободнее, чем в окружении собственной семьи.

Тут каша кажется вкуснее. Апельсиновый сок — сочнее. И малиновое варенье, намазанное на сырники — слаще. Вот такой парадокс.

— Мне нужно отлучиться по делам. Распечатай Платонову те документы, что я скинул. А ближе к вечеру я тебя заберу. Идет?

— Идет.

Согласно кивает Вероника, когда мы на пару разгребаем тонну корреспонденции и заканчиваем обедать. Отправляет пустые контейнеры из-под пюре с котлетами в мусорку, поливает орхидею на подоконнике и так мягко улыбается, что мне не хочется портить ей настроение лишними подробностями.

Говорить, что после жаркого процесса я поеду в больницу к Диляре. Она ведь не знает, что наши отношения потерпели крах, и наверняка меня ждет.

— Не скучай.

Мазнув пальцами по Никиной скуле, я буквально выволакиваю себя на улицу. Вдыхаю колючий морозный воздух и ругаю себя за то, что не разрешил все с Дилей до того, как отправился на вечеринку к Богдану.

А в суде все идет наперекосяк. По ходу дела вскрываются новые подробности, оппонент вытаскивает дополнительные возражения, как фокусник — козыри из рукава, и судья откладывает заседание.

Так что в клинику я прибываю в дурном настроении. Отмечаюсь у регистрационной стойки, напяливаю бахилы и одноразовый халат и топаю в хирургическое отделение.

Мама договорилась с врачом, заплатила медсестрам, и Диля обзавелась комфортной одиночной палатой, в которой даже есть небольшой телевизор.

— Привет.

Роняю я негромко и подвигаю стул, чтобы сесть рядом с Диляриной койкой.

— Гордей, ну наконец-то! Ты приехал.

Констатирует очевидный факт она и пытается взбить спутанные волосы. Выглядит паршиво — как и полагается после серьезного широкополосного вмешательства.

Бледная. С сине-фиолетовыми тенями под глазами. Пожалуй, я впервые за последние полгода вижу ее без косметики.

— Как себя чувствуешь?

— Плохо. Они истыкали мне иголками все вены.

Жалуется Диляра, демонстрируя мне левую руку, и прикусывает нижнюю губу. Бурные мыслительные процессы отражаются на ее лице и выливаются в закономерный вопрос.

— Где ты был вчера, Гордей? Я звонила тебе, наверное, сотню раз.

— На деловом ужине.

Выдаю нечто компромиссное, умалчивая о том, что это были, скорее, дружеские посиделки. Но Диляру вряд ли устраивают подобные объяснения.

— Почему без меня?

— Ну ты же встречаешься без меня с подружками. Мы не сиамские близнецы. К тому же, тебя не было в списке гостей.

— Меня не было, а Вероника, значит, была?

Удивляюсь тому, как быстро разлетаются сплетни в огромном мегаполисе, но не подаю виду. Выдыхаю длинно и упираю локти в колени, сцепляя пальцы в замок.

— Вероника — мой секретарь. Заменяет Трофимову. Ей положено по статусу.

— А что положено по статусу мне, Гордей? — моментально взвивается Диляра, придираясь к формулировкам, и умело давит на ворочающуюся где-то в глубине моей души совесть. — Корчиться от дичайшей боли, трястись в скорой и молиться, чтобы не лопнул аппендицит?