Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 77 – Алекса Гранд

— То, что у нас ничего не получится, Диль. Я больше не хочу от тебя детей. Анализов этих, клиник, врачей. Пышной свадьбы. Торта этого трехъярусного. Салюта. Сотни гостей. Не хочу.

Убиваю Диляру своей прямотой. Но искренне верю в то, что лучше поставить точку здесь и сейчас. Чтобы не тащить и дальше за собой чемодан без ручки.

Понимаю, что мое откровение звучит жестко. Поэтому не вижу ничего странного в том, что мои слова оказывают эффект сдетонировавшей бомбы. Снаряд разрывается громко и болезненно. Растаскивает нас обоих на куски, оставляя кровавые ошметки.

— Ну ты и козел, Северский!

Диляра хватает первую попавшуюся ей под руку тарелку и запускает ею в меня. Уклоняюсь.

Посудина пролетает в паре сантиметров от моего лица и врезается в стену. Падает вниз и разлетается на десятки крупных и мелких осколков.

— Нет, ну какая же я дура! Имел ее, пока я ждала тебя дома! Лапшу мне на уши вешал. Мудак!

Вслед за тарелкой отправляется ее любимая кружка с изображением Праги. Вновь не достигает цели и так же рассыпается на черепки.

Нет сомнений в том, что Диляра собирается расколотить весь сервиз, по несчастному случаю оказавшийся на столе. Но я выплываю из глубоко анабиоза и гаркаю на всю комнату.

— Хватит!

Как ни странно, грубый окрик отрезвляет Диляру. Она застывает с пиалой в руках и судорожно всхлипывает. Роняет на пол несчастную утварь и больше не может сдержать истерики.

Крупные слезы катятся по ее щекам. Уродливая маска искривляет ее лицо. А я окунаюсь в котел кипящей всепоглощающей вины.

— Ты только после операции, Диль. Тебе противопоказаны резкие движения.

Говорю мягче, но это нисколько не успокаивает Диляру. Она размазывает влагу по щекам и желчно швыряет мне в лицо.

— Тебе-то какая разница⁈

— Я не желаю тебе зла. Когда-нибудь ты это поймешь. Просто… мы оба заслуживаем быть счастливыми. Жить с теми, кого любимым, а не с теми, к кому привыкли.

— Привыкли? Значит, все твои слова про детей, крепкую семью — сплошное вранье?

— Выходит, что так.

Киваю согласно. Не вижу смысла спорить. Диляра сейчас все равно что обиженный ребенок, которому ничего не объяснить. Или как террорист-смертник с гранатой, которого бесполезно в чем-то убеждать.

Он твердо решил на ней подорваться.

— Отвези меня к родителям, Гордей. Я не хочу здесь оставаться.

Капризно требует Диля, и это последнее, в чем я ей потакаю. Делаю скидку на то, что трястись в таком состоянии в такси не лучшее, что может с ней случиться.

Достаю чемодан и помогаю ей собрать вещи. Несколько свитеров, ночную рубашку и пару домашних костюмов. Придерживаю ее за локоть, пока мы спускаемся в холл и идем к машине, и не испытываю ничего, кроме облегчения.

Я на верном пути. Об этом говорит и блаженная невесомость, поселяющаяся в теле. И терпкое предвкушение от маячащей на горизонте встречи с Никой.

Мне не терпится поделиться с ней тем, что я поставил точку в наших с Дилярой отношениях и теперь свободен, как ветер.

— Гордей. Диля. Девочка моя, как ты?

Дверь в дом Ахметовых нам открывает Ренат Ильясович. Ощупывает Диляру осторожно, как хрупкий стеклянный сосуд. Гладит ее по выпирающим лопаткам, пока она тонко всхлипывает, и насупливается, натыкаясь взглядом на чемодан, зажатый в моей руке.

— Это что еще такое здесь происходит?